Правил нет. Есть те, кто их придумал - Венера Солнечная

разговор с королями, чтоб их тролль растоптал, и снова к горлу подступила желчь и злость.

Но Луцер никак не реагирует на мою вспышку, а лишь обнимает и притягивает ближе, укладывая меня к себе на колени, как ребенка. Прижимаюсь к его бархатной коже на груди и закрываю глаза, наслаждаясь такой просто лаской и уже родным запахом.

Видимо, все еще не окрепшие тела требовали больше отдыха, потому что когда я открываю глаза, понимаю, что мы уснули, и теперь я лежу рядом с демоном, который прижимает меня к себе, и сопит мне в макушку.

Сразу же встречаюсь взглядом с демонским папочкой, который теперь занял мое кресло и мою подушку и с наслаждением уплетает виноград, который я принесла его сыну.

— Вкусные все-таки фрукты в вашем мире, а у вас лесных эльфов еще лучше, чем у орков и оборотней. Жаль, что вы такие жадные и не продаете их в подземный мир.

Я осторожно сажусь, свешивая ноги с кровати.

— Судя по милой картинке, ты уже с выбором определилась, — кивает на своего сына рядом.

— Нет, — отвечаю холодно, — точнее, у меня есть вопросы.

— В этом я был уверен, что у такой умненькой девочки их будет куча, — Луцерон расплылся в улыбке, от которой у меня пробежал мороз по коже.

— А что будет, если я выберу третий вариант?

— Это какой? — демон даже бровью не повел, услышав мой вопрос.

— Через несколько дней разорву брачную связь и останусь в Шароине.

Луцерон, наконец, отложил полупустую гроздь и подался чуть вперед, но его лицо осталось таким же расслабленным и непринужденным.

— Тогда, моя милая Айя, я должен буду исполнить пожелание Науруна и стереть тебе память вплоть до праздника Весны, а там уже думай сама, как и что.

— Хорошо. Я согласна с этим вариантом.

Луцерон был явно удивлен.

— А Луцер?

— Что Луцер? — и снова эта тошнотворная самодовольная улыбка демона.

— Он тоже меня забудет?

— А ты хочешь?

— Да, — киваю.

— Девочка, ты уверена, что выбираешь правильно?

— Уверена. Моя жизнь никогда не была простой, а теперь у меня появился шанс сделать ее такой. Я просто не могу им не воспользоваться.

— Ты же понимаешь, что в комплекте с этим условием идет и еще одно, — демон прищурился, разглядывая меня.

А я не понимала на что он намекает.

— Эйроун тебя не забудет, по крайней мере ту тебя, что он знал до вашей помолвки. Король еще надеется, что ты достанешься его сыну.

Внутри что-то полыхнуло!

— Я что трофей какой-то? И почему вдруг всем так понадобилась?!

— Все просто. Теперь ты невероятно сильна магически, после прохождения арки и получения скрытой силы, — это было сказано очень торжественно, но вдруг лицо Луцерона сменилось, обретая какую-то чужеродную ему мягкость, — и мы оба любим своих сыновей.

— Ну и как это понимать? — я уставилась на него, окончательно заблудившись в закоулках его умозаключений и выводов.

А демонский король засмеялся, хоть и старался не разбудить своего сына.

— Раз уж я все равно все забуду, утолите мое любопытство.

Луцерон махнул в знак согласия, снова берясь за виноград.

— А такие, как, например, моя сестра, у нее нет глаз хищника, она тоже оборотень?

— Этого никто не знает. С тех пор, как я все запечатал было все несколько оборотов, включая Эйроуна.

— Кстати, о нем. Почему у него почти совсем нет узоров, но он смог обернуться.

— Я уж не знаю, что тут у вас с ним произошло, но в прошлый раз всему виной была злость. Она настолько захватила эльфа, что в прямом смысле изнутри вытолкнула магические плетения уже в процессе оборота в зверя. Уверен, что отверженный принц испытал что-то похожее.

Я покивала, вспоминаю ураган эмоций, что испытывал Эйроун тогда.

— А еще я не совсем понимаю почему вы не открыли мир магов для всех, а утащили его к себе в подземный мир?

— Я уже говорил, что ты смышленая? — демон подмигнул, — мне этот вопрос задавали всего несколько раз за эти более чем две тысячи лет.

Демон вздохнул и снова отложил свое угощение, сконцентрировав внимание на мне, а потом взмахнул рукой, и нас с ним окутал черный дым.

— Это чтобы никто не подслушивал, — уточнил и начал рассказывать. — Это было очень непростое решение. Когда Леоран мне предложил эту арку, он как раз предлагал способ заработать, прежде всего, и тем самым обойти золотых драконов во власти в этом мире, ну и искать питание для нашего источника там, как одно из условий перемирия. Я почти сразу же отправился в тот мир. Кстати, это не мир магов, как ты его называешь. Они называют себя людьми или человек, и они далеко не все имеют скрытую магию, но незначительный магический фон того мира позволяет нам, демонам, его увидеть. Большинство же людей не имеют никакой магии, как ваши чистокровные гномы или орки. Но так же многие несут в себе безграничную жестокость, злость и ненависть даже к своим близким.

Демон становился все более скованным, превращаясь в могучее пугающее изваяние от тех воспоминаний, что сейчас захватили его мысли.

— Когда я пришел туда впервые, мне там очень понравилось. Я скрыл свой облик под иллюзией, и никто меня не замечал, пока я путешествовал и изучал этот мир. Но иногда я, не задумываясь и не понимая в какой мир попал, помогал кому-то какими-то каплями своей магии, то скинул легкое проклятье со слепого, то собрал немного воды из окружающего воздуха для жаждущего. Мелочи. Обо мне начали говорить, начали меня узнавать, просить о помощи, и я помогал ослепленный и окрыленный таким вниманием. А потом люди проявили свою истинную натуру. Из-за зависти, глупости и жадности, они попытались меня убить. Сначала я очень болезненно это воспринял, но это открыло мне глаза на них, и я увидел всю черноту, которая сидит в их душах. Конечно же не все они такие, но большинство. И тогда я решил перенести арку в подземный мир, чтобы никто из таких людей не могли пройти сюда, а в моем мире таких только бы и ждали. До сих пор демоны находят самые черные человеческие души и забирают их в подземный мир, и с тех пор наш мир процветает, оказалось, что эти души намного лучше насыщают наш источник, — Луцерон хохотнул.

— Но вы все равно приводите магов в этот мир. И когда мы прошли арку, то попали сюда, а не к… — я запнулась, — к людям.

— Да. Когда арку перенесли к нам, она стала работать совсем по-другому.