Правил нет. Есть те, кто их придумал - Венера Солнечная

маленький пустой коридор. Из него справа от меня был выход в какой-то холл, который тоже сейчас был пуст, а слева — еще две двери, ну я и начала поиски с ближайшей от меня.

А за ней был не Луцер. Это была комната Эйроуна.

Эльф лежал на спине с закрытыми глазами, руки и ноги были вытянуты вдоль его сильного тела. Обнаженная грудь и лицо были покрыты глубокими царапинами. Они уже затянулись под воздействием магии эльфов, но не до конца. Лекари берегли свою магию, исправляя лишь последствия опасных для жизни, а вот огромные страшные шрамы к ним не относились.

Теперь я знаю, что могу пользоваться своей магией, не боясь, да и сильнее я теперь многих, после получения скрытой магии, поэтому прикрыв глаза, я начала восстанавливать любые, даже мельчайшие повреждения Эйроуна. Помогу ему хотя бы так. На принце было навеяно заклинание сна, поэтому я не боялась, что сразу после моего лечения он проснется.

Справилась я довольно быстро, пережила довольно болезненные проявления узоров уже на спине, упав коленями на деревянный пол, и крепко сжав зубы. Я не хотела, чтобы хоть кто-то заметил и увидел меня здесь.

Придя в себя, я вновь осмотрела эльфа. Я была права, даже тонких шрамов не осталось, магия послушалась меня намного лучше, чем я могла ожидать.

— Прости, — прошептала, слегка касаясь его руки.

Обернулась чтобы уйти, но перед тем, как коснуться ручки двери, подняла футболку на животе. Теперь он весь был изрисован замысловатыми узорами, вот чего мне стоило спасение Луцера. И судя по ощущениям на спине, такими же узорами покрыты почти все лопатки.

За второй дверью я наконец-то нашла Луцера. Демон спал в своей любимой позе, лежа на животе и спрятав руки под голову. Удивительно, теперь я знаю, что именно так он и любит спать. Эта мысль вызвала у меня улыбку.

Если у эльфа в комнате стояла похожая на ту, что я нашла у себя, тарелка с фруктами, то у Луцера ее не было. Не удивлюсь, что многие тут думают, что демон их не ест. Поэтому я тихонько вернулась в свою комнату, сделала из своей футболки сумку для переноса, приподняв ее низ. Сложила туда пару яблок и персиков, а потом добавила еще горсть винограда и вернулась к демону в комнату, на забыв захватить с собой свою подушку.

Фрукты выложила прямо на тумбочку. А подушку я взяла, чтобы с уютом уместиться на плетеном кресле, что заметила у стены. Я подтянула его поближе к кровати и тумбочке. На кресле уже была подушка, а моя принесенная добавила мне комфорта, когда я уместила ее на твердый подлокотник и облокотилась сверху.

Я жевала фрукты и ждала, когда Луцер проснется и не заметила, как уснула сама.

Я стою посреди пустоты. Я мечусь по ней, но не вижу выхода, потому что не могу решить, что нужно мне, чего я хочу, а что будет правильным.

Вдалеке замечаю сначала принца Эйроуна. Он улыбается и тянет мне руку, как на том празднике Весны. От него просто веет каким-то спокойствием и уверенностью. Разве это не то, о чем я всегда мечтала. За ним стоят все мои близкие — мама и папа, сестры и братья, но я не срываюсь на бег, даже шага не делая в его сторону.

Потом чуть в стороне, но также далеко вижу Андера, который смотрит на меня непроницательным синим взглядом. Маг кажется не менее надежным, но вокруг него столько секретов, меня это не пугает, я вижу в нем ключ к своей свободе, о которой тоже всю жизнь мечта, поэтому уверено делая шаг в его сторону.

— Айя! — слышу за спиной голос, на который не могу не обернуться.

Поворачиваюсь и просыпаюсь.

— Айя, — тихо зовет меня Луцер, и я открываю глаза.

Сонно моргаю и улыбаюсь, когда могу рассмотреть сияющее лицо демона.

— Ну привет, жена, — посмеивается он.

— Ну привет, муж.

Теперь мы смеемся вместе.

— Я не уверен, но возможно женам положено целовать мужей, особенно тех, которые при смерти, — Луцер изобразил умирающего, а я зарядила ему пяткой по ноге.

— Ты как? — спрашиваю, осматривая демона.

— Нормально. Слабость еще осталась, но мне никто не рассказывает, как я вообще остался жив. Отец сказал, что ты расскажешь, — взгляд демона из веселого становиться жестче и пронзительнее.

— Что тут скажешь. Мне пригодилась магия, которую ты мне уже успел передать.

— Это ты сняла проклятье? — Луцер в мгновение разозлился.

— А что ты хотел умереть? — я тоже начала злиться. Все, как тогда с троллем. Ну что за ребячество?

— Покажи, — зло цедит сквозь зубы.

— Что? — не поняла я.

— Покажи узоры, — уточняет обнаглевший.

— И не подумаю, — фыркаю и скукоживаюсь на кресле.

— Айя, — предупреждающе рычит, и я подумываю вернуться к себе в комнату, но не успеваю.

Луцер хватает меня за плечи, и как маленького невесомого ребенка усаживает к себе на колени, одновременно пытаясь задрать мою футболку.

— Ты с сума сошел, пиявка хвостатая! — верещу и брыкаюсь, чтобы у него это не получилось.

В процессе нашей борьбы Луцер замечает узоры на спине, выглядывающие из ворота футболке, замирает, фиксирует меня, плотно прижимая к себе одной рукой, а второй оттягивает ткань у шеи.

Чувствую, как его тело напрягается еще сильнее, демон чуть ослабляет хватку, но не отпускает полностью, обхватывая мое лицо ладонями и сталкивая наши лбы. Злиться, но не только, что-то еще плещется в огненном взгляде.

Мне так сидеть не очень удобно, потому что я сижу у него на коленях боком, но рядом с Луцером мне спокойно. Он меня, как дикое животное приручил за несколько дней к своим успокаивающим прикосновениям, или это у него магия такая.

— Эльфийка, — произносит на выдохе, — ты не сдержала обещание.

Слабо киваю и улыбаюсь краешками губ.

— Не делай так больше.

— Я не обещаю, — пожимаю плечами, а улыбка растягивается шире.

— Тогда я воспользуюсь своим желанием.

Я сначала озадачиваюсь, что еще за желание, а потом вспоминаю их злую месть и начинаю посмеиваться.

— Странно ты решил его использовать, — хихикаю.

— Возможно, — улыбается, — ты вообще знаешь какие последствия у этих закорючек? — это уже очень серьезно.

Я даже не заметила, как его большие пальцы гладили мои щеки, пока он весь не замер с последним вопросом.

— Уже знаю. Тебе не стоит так переживать.

— Расскажи, — требует, даже не просит. Ну уж нет, пусть ему папочка все рассказывает.

— И не подумаю, — фыркаю и отстраняюсь, — чего ты вообще взбеленился и раскомандовался? — отворачиваюсь.

Вдруг вспомнился