Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ) - Патман Анатолий

Чуть позже были разгромлены и заслоны из пары рот турецкой пехоты. Им попытались помочь три сотни башибузуков и черкесов, отходящих уже от Вырбицы, но тоже были рассеяны. Так нашим кавалеристам сильно помогли и гусары уже знакомого нам девятого Киевского полка, пока пара эскадронов, в том числе и ротмистра Дельгаузена, уже пополненного. Оказалось, что турки в Никополе вчера вечером сдались, и часть сил девятого армейского корпуса с рассветом должна была тронуться в сторону Плевны. А гусар ещё с вечера тремя группами отправили вперёд. Сегодня вечером, скорее всего, завтра к утру, пятая пехотная дивизия генерала-лейтенанта Шильдер-Шульднера должна прибыть в город. Вот поэтому турки и бросили свои обозы и поспешили отвести боевые подразделения!

Так что, получилось так, что к северу от Плевны крупных вражеских сил не осталось. Зато утром к нам с опорного пункта под Буковлеком переместился третий батальон Галицкого полка, и уже две роты из него и сапёры этого полка начали восстанавливать и усиливать малый опорный пункт. И им стали помогать сапёры Николая Фёдоровича. Турки вели по нам, хотя, и наши пушки по ним, беспокоящий огонь, но пока никто друг на друга в атаку не двинулся. Ну, у нас и сил для этого не имелось. Явно обе стороны больше и спешно возводили укрепления.

А так, после полудня другой батальон из Подольского полка спокойно занял брошенные временные укрепления турок и сам стал их укреплять. Туда тут же перекинули и по одной батарее девяти и четырёхфунтовых пушек. Ещё и Донской полк послал на восток от Плевны пару эскадронов. И они тут же стали «шерстить» всю округу, но так сразу пока никого, конечно, не нашли.

А мы продолжали отдыхать. Ну, это образно. А так, вообще-то, меня с помощниками, румын и весь Седьмой легион вдруг подняли и перекинули на опорный пункт западнее Гривицы, на его восточный край, смотревший на деревню. Конечно, подполковник Самойлов был назначен комендантом нашего бывшего пункта, а мне оставили лишь должность личного помощника Николая Фёдоровича. Хотя, и кураторства над легионом не лишили. Приказа об этом не было. Наверное, не додумались?

Жаль, но пункт не был толком укреплён. Нет, траншеи и окопы там имелись, но вот блиндажей и дзотов нашлось мало, и они нам не достались. Больше виднелись открытые артиллерийские позиции. Так что, нам пришлось спешно соорудить несколько блиндажей для раненных и пару дзотов для их прикрытия с севера и востока. И ещё мы провели учебные стрельбы и метания гранат. И, да, спасённых от турок девушек тоже переодели в военную форму и определили в санитары. Но это пока. Я сам провёл с ними стрельбы и увидел, что две девушки неплохо попали в цели. Их, конечно, перевели в группу Кирилла. И все красавицы горели желанием мщения. Хоть не у всех, но у некоторых из них турками при разбое были убиты члены их семей и родственники. И они не знали, что с ними — ведь их деревни ещё не были освобождены. Так что, было за что мстить.

А так, ближе к вечеру у меня состоялась и неожиданная встреча. На наш опорный пункт приехал корреспондент «Правительственного вестника», и не кто-нибудь, а, оказалось, Всеволод Владимирович Крестовский личной персоной. Ну, да, один из героев моей сказки «Земля Санникова». На лицо я его, конечно, почти не помнил, но вот имя, едва назвался, всплыло. И корреспондент, хотя, и довольно известный сейчас писатель, понял, что я о нём наслышан. Ну, да, это же он написал весьма интересные «Петербургские трущобы», можно сказать, и явление в нашей русской литературе. Ещё на самом деле служил в гвардии и точно являлся поручиком.

— Ну, здравствуйте, князь Борис. Значит, и Вы здесь?

— Здравствуйте, Всеволод Владимирович. Что делать? У меня отец Севастополь защищал, а мне, вот, пришлось Плевну. Судьба…

— Да, от судьбы не уйдёшь. Хотя, не хотелось бы. Читал я, князь, Вашу «Землю Санникова». Жаль, что Вы там одного поручика под льдами похоронили. Хоть уж его жену можно было в живых оставить.

Да, примерно так и было. Поручик Крестовский остался на Антарктиде, но в сказке не было указано, что он погиб. Жаль, что экипаж парусного крейсера «Аврора» так и не смог пробиться через льды пещеры к нему. Можно было написать продолжение, но, как всегда, у меня руки до него не дошли.

— Э, извините, Всеволод Владимирович. Не совсем похоронил. Их просто отрезало от главного героя. Думаю, что поручик спасётся и сам, и жену спасёт. Не такой человек. Отчаянный, до последнего будет держаться. Побольше бы таких.

— Да, это так, князь. Продолжение думаете написать?

— Э, пока не буду. Времени нет.

Конечно, какие тут сказки? Воюю, вот. Хорошо, что пока живой!

— Ну, да, это понятно. С другой стороны, наверное, и не стоит? Пусть читатели сами додумывают. Кстати, и «Аэлиту» тоже. Похлеще Жюля Верна получилось. И разные научные данные удивительные.

Ну, да, со временем, когда появится больше научных данных, многие на Земле ахнут! Что делать, послезнание…

— Э, спасибо, Всеволод Владимирович. Старался.

— Да, князь, не ожидал, но встретил. И мне в Плевне такое о Вас рассказали, что и поверить трудно. Получается, что Вы достойно воевали. Рад, что удалось встретиться.

— Спасибо, Всеволод Владимирович. И я рад, что встретился со столь достойным человеком, как Вы. А что пришлось повоевать, так Родину, хоть и здесь, защищал. Если образно, за державу обидно. Зато с такими людьми познакомился! Соль земли русской!

Да, так и есть. На войне многие люди раскрываются. Хотя, разные подлецы воевать и не идут. Разве что где-нибудь в «тёплых местах» могут сидеть и безбожно воровать.

— Да, князь, так и есть. Но и Вы достойно себя проявили. Один Седьмой легион чего стоит. Рассказали, что и много чего сочинили.

Конечно, старался. Правда, не так много сочинил. Я же на войне! Мне прежде надо было Плевну отстоять. Вроде, что-то и получилось? И теперь могу спокойно отвлечься и на творчество…

Глава 30

Глава 30.

Пора домой?

Тут у меня внутри что-то шевельнулось. Я достал из своей полевой сумки — и ведь почему-то, как услышал о корреспонденте, с собой взял, и нотные листы, ещё и с текстами песен, рукопись «Алых парусов», рисунки к нему, ещё и военные рисунки. Хотя, и наброски к очередной сказке, названной «Орёл седьмого легиона». Ну, да, пусть люди ознакомятся. С другой стороны, не в стол же мне писать! Все должны знать, какие воины — и наши русские, и другие подданные Российской империи, да хоть болгары или те же румыны, защищали Плевну. Среди бумаг лежали и поименные списки личного состава всех подразделений, само собой, и моего Седьмого легиона, что держали наш опорный пункт. Ведь герои, и они не должны быть забыты. Ещё и списки описаний их подвигов, подготовленных для Николая Федоровича, но пока всё же не переданных. Вот Всеволоду Владимировичу сейчас всё и покажу.

— Вот, Всеволод Владимирович, пока всё, что успел.

И мой собеседник на какое-то время замолк. Он быстро пробежался по бумагам, посмотрел на рисунки…

— Князь, это портреты тех, кто тут воевал? Даже девушки? Вижу, что описаны и их подвиги. Да, и сказки хороши. Но дописать пока времени нет? И ещё много прекрасной музыки. Князь, это достойно!

— Спасибо, Всеволод Владимирович. Некоторые уже погибли, часть и вчера. А девушки из Седьмого легиона. Многие хорошие стрелки. Достойно воевали. На их счету много турок.

Тут писатель ненадолго о чём-то задумался.

— Да, князь, ещё раз повторяюсь, что достойно. Можно мне взять все эти материалы? Обещаю, потом обязательно верну. Если не Вам, отдам Вашей тёте, Арине Васильевне. Они все должны увидеть свет! И чем скорее, тем лучше! Тут такие воины собрались! На самом деле соль земли русской! Не говоря уже о том, как Вы сами воевали.

Тут я просто кивнул. Да, пусть увидят свет. А то вдруг кто из моих боевых товарищей завтра же погибнет? Даже через минуту? Турки тут рядом, и их снаряды запросто до нас достают.