Медвежий Яр. Часть 1 - Алёна Берндт

Бобровке очень долго, история обрастала новыми подробностями, выдуманными людьми, у кого фантазия побогаче… А между тем, время шло и в эти края снова пришла весна.

Лиза и дед Архип весело переговаривались по дороге на станцию. Они ехали встречать Екатерину Александровну и Федюньку, которые наконец-то возвращались домой! Фёдор стойко перенёс почти целый год операций, процедур и прочих манипуляций. Но именно его упорство и терпение позволило докторам вернуть ему голос, хотя он был негромким и немного с хрипотцой. Но всё же – это был голос! Лицо мальчика зажило, столичные хирурги сделали всё возможное, чтобы шрамы не так бросались в глаза. И теперь их можно было увидеть, тонкими ниточками они шли от лица к шее, спускаясь к груди. Врачи в один голос уверяли, что со временем они станут еще менее заметны. Ну а сам Фёдор жизнерадостно утверждал, что так он выглядит, как старый пират!

А вот сама Екатерина Александровна сдала… тяжело дались ей нервные переживания за внука, бессонные ночи, когда Федюнька был на операциях, разговоры с докторами. Хотя в столице и она сама получала хорошее лечение, побывала у известного доктора, давшего ей рекомендации и назначившего новые препараты, но чувствовала она себя безмерно уставшей…

– Ничего, вот вернёмся домой, всё наладится, – говорила она Ираиде Валентиновне, – Там и воздух лечит! Ты, Ирочка, соберись к нам погостить! Знаешь, как цветут у нас яблони в саду! Утром в окно ветерок заносит такой аромат… а вечером – тишина… Нет гудения машин, как в городе, тишина, только листва шумит.

– Соберусь, обязательно, – обещала Ираида, – Вот подлечу свой артрит, и приеду к вам летом!

После возвращения домой Фёдора и Екатерины Александровны жизнь в усадьбе потекла тихо и спокойно, ничто не нарушало её размеренного хода. Варвара пекла пироги и блинчики, утверждая, что Федюшка исхудал на больничных харчах, а у него растущий организм! Екатерина Александровна вернулась к своим любимым книгам, находя в них лучшее лекарство от нервов и переживаний. Архип Фомич занимался обычными своими делами – подрядил себе помощника из местных, и они поправляли баню и дровяник.

А Лиза работала, успевая отработать и свои полставки в лесничестве, и не забросить мастерскую, где заказов не убавлялось. Деньги сейчас были нужны – Фёдору скоро поступать учиться. К сожалению то, что произошло с ним, поставило крест на мечте мальчика поступить в военное училище, и он решил поступать в лесотехнический, туда, где когда-то училась сама Лиза.

– Сынок, может быть, всё же подумаешь? В лесники что ли пойдёшь? Ты три языка иностранных знаешь, в лесу с кем говорить станешь? – пробовала она повлиять на сына, – Может быть, переводчиком или что-то такое.

– Мам, ну что ты, – улыбался Фёдор, – Какой из меня переводчик, я долго не могу вслух говорить, голос садится. А в лесу…разве плохо? Вот ты сама сейчас лесничий, хозяйка тайги! А языки никуда от меня не денутся, нужно будет – стану переводы письменные делать. Я, кстати, когда в Москве учился, познакомился там с учителем английского языка, Валерием Петровичем Звонких, так он новое направление хочет развивать – программирование ЭВМ. Мы с ним обменялись адресами, телефон мне свой дал. Будем созваниваться, я вот книги привёз по этой теме, он их из-за границы достал.

Лиза тогда подумала, что не будет ни на чём настаивать, и убеждать в чём-то сына. Ему и так досталось в этой жизни, пусть найдёт себе занятие, которое не будет выматывать из него душу. Так и решили – лесотехнический, так лесотехнический!

Одно огорчало Лизу, как ни старался Фёдор скрыть от матери и домашних внутренних своих переживаний, но материнское-то сердце чуяло их… Нелюдим стал Фёдор, старался поскорее вернуться из школы домой, гулять с друзьями и одноклассниками почти не ходил. Сначала объяснял это занятостью – Людмила Алексеевна пригласила его на дополнительные занятия летом, чтобы он мог нагнать то, что возможно пропустил, и сама занималась с ним дважды в неделю. А потом так и повелось, что прогулкам со сверстниками Фёдор предпочитал книги. И Лиза смирилась, такая видимо судьба уготована её единственному сыну, может оно и к лучшему… потому что как раз в эти смутные времена добрались и до Бобровки новомодные и не слишком полезные увлечения современной молодёжи.

Лето пролетело быстро, в домашних хлопотах и заботах. Усадьба возвращалась к обычной своей жизни, залечивая душевные свои раны, после горестных потерь – уже в который раз… Как и обещала, на месяц выбралась наконец в Медвежий Яр Ираида Валентиновна, и согласилась со всеми утверждениями своей подруги – покойнее и умиротворённей места на земле и не найти.

Осенью Фёдор пошёл в выпускной класс, впереди был последний год обучения в школе, экзамены и прочие заботы. Людмила Алексеевна, как классный руководитель и как подруга Лизы, со всей ответственностью заявила, что Фёдор хоть сейчас готов сдать выпускные экзамены по любому предмету, и обещала сделать всё возможное, чтобы мальчику было не скучно и комфортно в классе. Лиза немного боялась за сына, хотя кроме Людмилы никому в этом не признавалась – боялась, что в школе будут дразнить или что-то такое. Но нет, дети бывают порой мудрее и великодушнее взрослых… И если некоторые из местных кумушек, так любивших посплетничать, порой и позволяли себе поспрашивать Фёдора фальшиво-участливым тоном про самочувствие или стоимость столичного лечения, то дети просто не замечали его изъянов.

Одну такую любительницу Варвара поймала прямо за этим занятием, когда та спрашивала, сколько же отдали денег московским докторам… Незаметно подойдя сзади, Варвара отодвинула Фёдора в сторону и такое устроила сплетнице, выдав как говорится «на-гора» такие эпитеты и подробности из жизни односельчанки, что у той дар речи пропал, и рот открывался только чтоб судорожно ойкнуть. Пообещав выложить еще и дополнительные подробности, Варвара пригрозила сплетнице физической расправой, и с чувством исполненного долга отправилась дальше по своим делам, в магазин и на почту. С того случая расспрашивать Фёдора местная «редакция сарафанного радио» опасалась, а чуть позже и вообще позабыла о нём. Потому что Бобровку потрясло новое страшное происшествие…

Ранним осенним утром крики и беготня раздавались в тихом переулке, чуть позже туда с мигалками проехала милиция и скорая помощь. Возле дома Зинаиды Дороговой быстро собралась толпа односельчан, тихо и испуганно переговаривающихся между собой. Немного позже хмурые люди в форме вынесли на носилках бездыханное тело, накрытое старой застиранной простынёй…

– Убил её, убил топором прямо, ужас какой, – причитала в полголоса Клавдия Степановна, соседка бабушки Веры Гусевой, – Вера услышала крики, пока