Медвежий Яр. Часть 1 - Алёна Берндт

пытался раскопать, кто положил из пистолета тогда на пустыре за городом семь человек… когда Каледин «развивал» свой бизнес. И теперь Князев прямо чувствовал, что Каледин держит его крепко за известное место, и просто так не отпустит, вынудит разобраться с той, что чуть их не утопила… но всё же и спасла.

Плюнув в сердцах, Князев отчаялся искать в темноте таблетки, и взял всю сумку в избу. В конце концов, там еще и смена белья, и вещи сухие, чистые… Вернувшись в избу, Гоша увидел, что стол уже застелен относительно чистой скатертью, на нём стоит бутылка, блюдо с дымящейся картошкой и миска квашенной капусты…

Он молча подошёл к столу, налил себе полную стопку, чуть расплескав жидкость под насмешливым взглядом Каледина, разом выпил не закусывая, и сразу же налил и выпил вторую. Расстегнув свою сумку, он начал искать там аспирин, чувствуя, как от выпитого всё начинает расплываться перед глазами. Каледин налил им по третьей, и оба молча выпили, не замечая, как из угла на всё это смотрит Зинаида…

А смотрела она вовсе не на них, и не на то, как они пили рюмку за рюмкой. Она смотрела туда, в недра расстёгнутой сумки Князева, где лежали деньги… А лежали они не просто так, как например у неё самой – аккуратно сложенные и тщательно посчитанные купюры, которых всё равно не хватит даже на самое необходимое, как ни крои… В сумке лежали пачки! Перетянутые резинками пачки рублей, и еще иностранные зелёные доллары, Зинка такие и видела всего пару раз, Венька ей показывал, когда выпросил у хорошенько поддавших тогда постояльцев. Пачек было не много, но у Зинаиды так запестрело в глазах… что показалось, будто этих пачек там чуть не полная сумка!

Со двора вернулся Венька и объявил, что баня готова, можно идти париться, и он даже веник уже запарил, можжевеловый.

– Спасибо, хозяин, – сказал ему Каледин, чтобы хоть как-то сгладить то, что наговорил Веньке этот дурак Князев, расклеившийся, как истеричная баба, – Давай-ка по маленькой с нами! Георгий нам тут вон что из машины принёс, бренди!

Венька сразу подобрел, он вообще любил, когда эти «высокие» гости оказывали ему такое уважение и приглашали выпить то, что привозили для себя. Опрокинув рюмку, вкуса он не распробовал, но тут же принялся хвалить напиток, чтобы так сказать, не ударить в грязь лицом, что он ничего в этом заграничном пойле не понимает.

– Вень, ты это…, – прошептал ему на ухо Каледин, наливая следующую рюмку, – Подружку-то свою восвояси выпроводи сегодня, что она тут рассиделась… ты не обижайся, мы ведь не то, чтобы командуем тобой, ты хозяин в своём доме, это просьба у нас такая. Поговорить надо серьёзно, без лишних ушей! Ты-то уж считай, что свой, а баба есть баба, язык у них у всех за зубами не держится.

– Я это… дак конечно, я сейчас, – сипло зашептал Венька в ответ, – Скажу, пусть идёт! Да и ей самой пора -сын один дома, бабка-соседка присматривает, вот она же мать – пусть идёт занимается сыном!

– Я тебе потом дам денег, сыну своему купишь, что там надо, всё же мы тебе неудобства такие чиним, ты уж не обижайся. Но разговор у нас важный, да и тебя спросить кое о чём нужно. Ну, мы в баню. А как вернёмся, чтоб лишних ушей не было!

Из бани оба гостя вернулись быстро. Даже изрядно уже поддатый Венька заметил, что чёрная кошка пробежала промеж двух друзей. Каледин зло зыркал на бледного чуть не до синевы Князева, который старался не смотреть ему в глаза. Венька быстро собрал на стол закуску, поставил бутылки, которые Князев принёс из своей машины, и мужская компания расселась за столом. С первых же нескольких фраз Венька побледнел, протрезвел и слушал Каледина, открыв рот.

– Я… вы чего, я не могу! – испуганно бормотал он, – Это у вас денег куры не клюют, если вас за задницу возьмут, вы-то откупитесь! А я? У меня видали же – баба сама инвалид, сын тоже с детства… Это вы сейчас золотые горы мне обещаете, а потом кто знает, как сложится?! Не могу!

– Да ты чего заюлил-то? – стальным голосом сказал ему Каледин, – Чего запричитал, как девственница! Ну хочешь, я тебе заранее дам денег. Много дам, не скули! И если возьмут за задницу, помогу тебе, у меня там знакомства не маленькие! Уедешь из этой своей Бобровки, вон хоть в райцентр, всё лучше! Ну? Смотри, Вениамин, такой шанс только раз в жизни выпадает, да и то не каждому! Я вот почему тебе это предлагаю? Потому что мужик ты надёжный, я это сразу понял, как только мы к тебе ездить начали! А то, что выпиваешь – так сейчас жизнь такая, как не выпивать, мы вон тоже выпиваем!

Венька крепко задумался и чесал в давно немытом своём затылке… Пристально, насколько мог, вглядывался он в глаза своих гостей, силясь разглядеть, где же тот подвох, что они утаивают от него… Но Каледин только и знай, что щедро разливал всем по рюмкам дорогущее своё пойло, которое всё вместе стоило дороже Венькиной избы… А Князев отводил глаза и был бледен, при почти белом лице на щеках пятнами горел нездоровый румянец, он покашливал, то и дело прикладывал руку ко лбу, будто пытаясь определить, нет ли у него жара…

Когда все уже еле ворочали языками, а Князев так вообще спал, уронив голову на руки тут же, за столом, Венька глянул на Каледина, встал, чуть не снеся при этом стол, и сказал:

– Ладно! Помогу тебе! Но и ты… ты не забудь, что мне помочь обещал!

Ударили по рукам, и вскоре уже спал Каледин, повалившись на лавку, спал и Вениамин, уронив голову на стол рядом с головой Князева…

Глава 34.

Зинаида шла домой не разбирая в темноте дороги. Да и дорогу ту она знала чуть не наощупь, всю жизнь, с самого рождения она живёт в этой Бобровке, а счастья и не видывала… Почему так в жизни всё устроено, несправедливо? Одним всё достаётся, а другие перебиваются с хлеба на воду…

Она сердито хмурилась и качала головой, злость на такую жизненную несправедливость прямо клокотала внутри. Зина постояла немного на крыльце, глядя на тихие улицы, освещаемые только тусклым светом месяца, уже скрывающегося за тёмными тучами… будет снег, подумалось ей. Была уже поздняя ночь, нигде в Бобровке не горели окна, только и видно было, что пару фонарей