Отель «Ambassador» - Виктор Степанычев

Фонарь тонким лучиком едва разгонял темноту и давал минимум света, чтобы Вадим мог разглядеть лицо Никитина. Маску с головы Гарольда он снял, как и скотч, заклеивающий рот. Только руки были по-прежнему замотаны клейкой лентой, да еще шею плотно охватывал шнурок, закрепленный на жерди под потолком. Веклемишев не произнес ни слова, ни когда они ехали в машине, ни когда добрались до места. После того как он отклеил скотч от губ Никитина, пленник попытался кричать, призывая на помощь. Скоро разобравшись, что он занимается бестолковым делом, попробовал возмутиться, постращать Веклемишева всеми возможными карами со стороны как государственных, так и криминальных структур Йоханнесбурга и даже пообещать большие деньги за свое освобождение. Однако его мучитель, не обращая внимания на болтовню, деловито пристраивал на столбе фонарик, вязал на шею шнурок, крепил его на стреху, подставлял под ноги обнаруженный здесь же полуразбитый ящик… Голос Никитина звучал все более и более неуверенно, а вскоре он и вовсе замолчал, изредка подрагивая то ли от страха, то ли от прохладного ночного ветерка, насквозь пронизывающего стены ветхого сарайчика.

Закончив дела, Веклемишев обошел пленника, любуясь проведенными работами, и остановился, приблизившись лицом к лицу Гарольда.

– Ты, ишак трипперный, задумал меня как лоха развести? – зловеще спросил Вадим, не мигая глядя в глаза Никитину. – Меня, Викинга, офицера диверсионного спецподразделения?! Ты что, решил, что к тебе прислали крысу канцелярскую? Да у меня только огнестрелов семь штук и четыре контузии, а дырок в голове – вообще не пересчитать. Вздумал пургу гнать и меня черным беспредельщиком стращать? Да я подобных Мамба-Шак связками в дерьме топил, а уж об таких, как ты, после этого дерьма ноги вытирал.

Он разговаривал с Никитиным по-русски. Собственно, с тех пор как Гарольд разглядел, кто его похититель, сам первый перешел на родной язык.

– Я никого не собирался разводить, – потерянно произнес Никитин. – Здесь какая-то ошибка…

– Главная ошибка – это ты, гнида, – ласково сообщил ему Вадим и несильно ткнул Никитина пальцем в грудь, от чего тот на несколько секунд потерял способность дышать. – И я сейчас буду ее исправлять. Страсть не люблю художников, особенно тех, кто из боевых офицеров пытается придурков лепить.

– Но послушайте! – наконец задышал Никитин и с тревогой в голосе спросил: – Что вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы ты, сука помойная, помучился, – деловито сообщил ему Веклемишев.

– Но Ветлугин…

– Мне на Ветлугина, как и на тебя – с прибором положить, – отмахнулся Вадим. – С генералом у меня еще будет разговор за подставу, а тебя я для начала поджарю. А дальше посмотрю… Ты, ублюдок, никогда не видел, как кишки из живого человека на столб наматывают? Даже не представляешь, как это забавно.

Он вытащил из кармана зажигалку и зажег ее. Огонек осветил лицо Веклемишева, на котором он постарался изобразить крайне садистскую, по его понятиям, гримасу. Похоже, на Никитина мимическая игра произвела должное впечатление. Он уже не просто говорил, а тараторил:

– Извините, Вадим Александрович, если я вас расстроил. Или вас лучше называть Викингом?…

– Викингом! – рявкнул на него Веклемишев.

«Испуган, гад, до смерти, а все-таки запомнил мое прозвище, – мстительно подумал Вадим. – Ну, давай, колись дальше».

– Викинг, не надо меня поджаривать. Вы поймите, у меня молодая жена…

– А при чем тут твоя жена? Ты меня обидел, а не она. «Жена найдет себе другого, а мать сыночка – никогда…» Помнишь такую песню, эмигрант хренов?

– Помню, помню! Поймите, я не думал, что с Мадаевым выйдет такая накладка…

«О-па! Процесс пошел! Клиент начал колоться. Сейчас главное не показывать, что заинтересован в его показаниях, а играть дальше роль обиженного садиста», – мысленно возрадовался Веклемишев.

– Мадаев… Шалтаев… Раздолбаев, – передразнил его Вадим. – У нас у каждого свои проблемы, а самые хреновые сейчас у тебя.

– Но вы же прилетели, чтобы узнать, зачем приезжал в ЮАР этот чеченец, – голос Никитина звучал испуганно-удивленно.

– Ну, прилетел, – неохотно согласился Веклемишев. – А тут ты, гнида! Почему ты меня обманывал? Я не люблю, когда мне врут!

Последнюю фразу он произнес театрально-загробным голосом.

Выдав реплику, Вадим нагнулся и попытался поджечь зажигалкой ящик, на котором стоял Никитин. Естественно, тот не загорелся, а лишь полыхнула и затлела паутина, густо его облепляющая. Запах горелого, смешиваясь с застоялой вонью хлева, быстро наполнил небольшое помещение.

– Не надо меня жечь! – истерически закричал Гарольд. – Я вам все расскажу о Мадаеве!

– Точно все? – недоверчиво спросил Веклемишев, поднося горящую зажигалку к глазам Никитина. Треск опаленных бровей поторопил пленника.

– Да! Да! – завопил бывший подполковник. – Без меня вы ничего не узнаете. Мадаев приезжал в Йоханнесбург делать пластическую операцию. Но я был только посредником. Меня попросили, точнее я предложил…

«А вот и "другое лицо" Халифа, о котором говорил Муса Дагаев. Догадки подтвердились. Только какое оно, это новое лицо? Понятно, почему Никитин засуетился и попытался мне дезу подсунуть».

– А зачем Халифу понадобился посредник? – удивился Вадим. – Тем более такой, как ты, козел кастрированный… Неужели он без твоего участия не мог договориться, чтобы ему сделали такую операцию. И нужно ему было тащиться через полмира?

– Понимаете, Викинг, я три года назад сделал в клинике подтяжку лица. Видите ли, разница с женой в возрасте…

– Задолбал ты меня, плейбой хренов, своей женой! Говори по делу! – рявкнул на Никитина Вадим и дернул за шнур так, что голова пленника дернулась и он захрипел. – В какой клинике подтягивал харю?

– Из той, откуда вы меня… ну, в общем, забрали.

– Понятно, валяй дальше, – милостиво разрешил Вадим и ослабил шнур.

– Хирург, который делал операцию…

– Фамилия доктора?

– Вальдингер Гуго. Он прекрасный хирург, приехал в ЮАР восемь лет назад из Австрии.

– Сделал этот коновал тебе операцию, подмолодил лицо, и что дальше?

– У меня с Гуго наладились прекрасные отношения как в личном плане, так и в деловом.

– В деловом – это как?

– Я стал его компаньоном в бизнесе.

– Легальном?

– Ну, не совсем…

– Точнее!

– Зная о моих хороших отношениях с доктором Вальдингером, однажды ко мне обратились с просьбой решить с ним вопрос о проведении операции по изменению внешности. Строго конфиденциальной операции…

– Кто обратился?

– Это не имеет никакого отношения…

– Я задал вопрос! – Веклемишев повысил голос.

– Партнеры по бизнесу из Доминиканской Республики. Мы поставляли туда горное оборудование…

– И просто так взяли и обратились? Мол, нам надо преступнику изменить внешность, помоги, торговый партнер.

– Дело в том, что торговая операция частично прошла по «черной» схеме в части таможенных платежей, и у меня с доминиканцами наладились весьма доверительные отношения.

– Допустим, – буркнул Вадим. – И что дальше?

– Они предложили весьма впечатляющую сумму за пластическую операцию человеку, находящемуся в международном розыске.

– И ты согласился.

– Согласился доктор Вальдингер. Поначалу он сомневался, но слишком серьезные деньги были на кону. Но и это не все. Я предложил доминиканцам заплатить в полтора раза больше за дополнительные услуги, – в голосе Никитина неожиданно зазвучали горделивые нотки.

– Это что за услуги?

– Гарантия, что человек бесследно исчезнет и его никогда не разыщет ни своя полиция, ни Интерпол.

– Обухом по голове и в прорубь? – предположил Веклемишев.

– Ну что вы, Викинг, – почти снисходительно произнес Никитин. – Никакой проруби. Паспорт, адрес и ничего не значащая фраза.

– А подробнее?

– Гуго Вальдингер делал пластическую операцию клиенту и за полную конфиденциальность получал крупную сумму с пятью нулями в долларовом исчислении. А я после реабилитации передавал клиента по конвейеру в руки людей, которые оформляли ему фальшивый паспорт и переправляли по безопасным каналам в Европу. Добравшись до Австрии, человек обращался в клинику к доктору Вальдингеру…

– Какая Австрия? Какой Вальдингер? У него же клиника в Йоханнесбурге!

– Клиника доктора Эдуарда Вальдингера, брата Гуго, такого же, как и он, пластического хирурга, – торжественно объявил Никитин. – Человек называл доктору кодовую фразу, и ему делалась повторная операция изменения уже измененной внешности. Больной расплачивался с доктором Вальдингером так же, как и здесь, в Йоханнесбурге, наличными. В истории болезни, которая заводилась на время нахождения его в клинике, клиент проходил под вымышленным именем. После выписки все данные о нем уничтожались.

– А здесь, в клинике Гуго?