Отель «Ambassador» - Виктор Степанычев

– Ну ты даешь, Шаку-людоед, шутник йоханнесбургский, – покачал головой Веклемишев. – Так, значит, говоришь, Никитин попросил попугать меня? И заплатил за это?

– А то мне нужен был какой-то русский полицейский. И без того дел хватает.

– Тогда все не то чтобы просто, но логично, – задумчиво произнес Веклемишев, глядя на ровную гладь бассейна. – Если звезды зажигают, значит, кому-то это нужно…

Последнюю фразу он произнес по-русски. Шаку настороженно переспросил:

– О чем ты, Вадим? Что логично?

– Если ты говоришь правду, что ничего не знаешь о делах Никитина, которые меня интересуют, я имею в виду террориста, из-за которого я сюда прилетел…

– Ты хочешь меня обидеть? – искренне возмутился зулус.

– Я верю, что ты говоришь правду, Сэм. Извини, просто я неправильно выразился, – исправился Веклемишев. – Ты не прочь, если я порассуждаю вслух?

– Как хочешь? – пожал плечами Мамба-Шаку.

– Предположим, если ты не хочешь помогать человеку, который для тебя ничего не значит…

– Это ты про меня? – возмутился Шаку. – Как ты мог подумать, что ты для меня ничего не значишь?

– Это я про Никитина, – успокоил его Веклемишев. – Я о том, что если бы он просто не захотел мне помогать, даже если об этом его попросил бывший товарищ, то мог…

– С чистой совестью послать тебя! – с ухмылкой перебил Вадима Шаку. – Аккуратно и подальше.

– Верное направление мысли, – согласился Веклемишев. – Но раз ты согласился помогать и вдруг устраиваешь сложный по постановке спектакль с трагическим прологом, пока непонятной кульминацией и, в принципе, предсказуемым финалом, как ты, Шаку, сказал «аккуратно и подальше», да еще хочешь, чтобы это свершилось побыстрее…

– Длинно говоришь, – перебил его Мамба-Шаку. – Понятно, что этот парень конкретно завязан в деле…

– А даже если не завязан, то явно в курсе событий и не хочет, чтобы подробности пребывания Халифа в ЮАР выплыли наружу.

– Вполне возможно, – пожал плечами зулус. – Никитин делает деньги на всем, на чем можно заработать, не слишком считаясь с законами. Подробности опущу, как-никак мой клиент.

– А у меня была несколько иная информация, – удивленно сказал Веклемишев. – Талантливый организатор, удачливый бизнесмен…

– Так и есть, только в выборе бизнеса бывает неразборчив, – неохотно буркнул Мамба-Шаку. – Потому и мой подопечный.

Глава 12. Непрошеный гость

По большому счету, Вадим никогда не мог понять различия между уверенностью и самоуверенностью. Вроде бы считалось, что уверенность – это обязательно хорошо, а самоуверенность – непременно плохо. По его понятиям, если человек по-настоящему уверен в себе, то как это называть – разницы нет. А ежели он балбес и неряха – в мыслях и делах, таковым и останется со своей само– или просто уверенностью.

К балбесам Гарольда Никитина причислить было трудно, поэтому он нынче проходил по уровню уверенного в себе неряхи. Уж если ты организовал представление, так доведи его до конца, чтобы зрители плакали навзрыд и кричали «Браво!», а не захлопывали актера. Публика понимает, что череп Йорика не настоящий, а пластмассовый и несчастная Катерина вовсе не со страшенного обрыва вниз головой в реку сиганула, а с метровых подмостков на мягкий матрасик прыгнула, но хочет искренне верить и рыдать над разбитой любовью и сердцем сочувствовать терзаниям датского принца.

Никитин же, похоже, решил, что Веклемишева он отшил надолго, изобразив болезного и вручив цидулю с именами неких братьев Яшкуловых. Странно, конечно, но в клинике он на ночь задержался, видимо, для большей достоверности решив заночевать в больничных условиях, но охрану, а точнее – ее видимость, снял.

А кого бояться? Русского гостя, который, по прикидкам самого гостя, для бывшего подполковника КГБ куда хуже татарина? Так Вадим сейчас должен был забиться в свой гостиничный номер и носа из него не показывать. По крайней мере, Шаку-Мамба при Веклемишеве по телефону красочно расписал Гарольду, как он напугал шустрого полицейского из России. Точнее, как планировал напугать. Что ристалище устроил в соответствии с зулусскими народными ритуалами и физиономию самую малость начистил, опять же сварить его на обед хотел, но передумал и отпустил с миром и клятвенным обещанием русского завтра же покинуть пределы Йоханнесбурга в частности и Южно-Африканской Республики в целом. От Шаку Веклемишев и узнал, что Никитин эту ночь проведет в клинике.

Помогать Вадиму, как и обещал, Мамбу-Шаку не стал. Но это с какой точки зрения посмотреть. Одна деза о крайнем испуге русского гостя, слитая Никитину, многого стоила. А если к ней прибавить такси Джонни, волею «великого и ужасного» переданное вместе с водителем в его полное и бесплатное распоряжение до конца пребывания в Йоханнесбурге, а также черного молчаливого секьюрити Дануну, приставленного к Вадиму для охраны и обороны от черных же беспредельщиков и оказания посильного содействия, получится солидная помощь. А чего стоил компьютер с бесплатным приложением в образе юного, талантливого, опять же черного хакера Салимы, который виртуозно за считаные минуты вскрывал любые местные сети.

По просьбе Вадима Салима без особых усилий взломал базу данных полицейского управления. Похоже, не первый раз ему приходилось этим заниматься. Полистав полицейские адресные архивы, Веклемишев уточнил, что в Джермистоне, пригороде Йоханнесбурга, на Жубер-сквер действительно проживают семьи чеченских эмигрантов, братьев Джабраила и Аслана Яшкуловых. Только вот незадача, старший брат Джабраил уже полтора года, как погиб в автомобильной катастрофе, а младший Аслан семь месяцев назад покинул пределы ЮАР.

То есть, если Аслан теоретически мог встречаться в гостинице «Южный крест» с Мадаевым-Халифом, как об этом заявил Никитин, то Джабраил этого сделать никак не мог, отдав примерно за полгода до якобы состоявшейся встречи душу Аллаху. То есть налицо явная ложь со стороны бывшего подполковника. И это подтверждало предположение Веклемишева, что Гарольд запутывает его и имеет намерение отправить по ложному следу. Вероятнее всего, господин Никитин узнал о существовании Яшкуловых через своего компьютерного «Салиму» и слил заведомо ложную информацию Вадиму.

В общем, как ни крути, а выходило, что повторного визита в клинику к больному не избежать. Как и разговора с подполковником по душам. Данное мероприятие Веклемишев и запланировал на поздний вечер. И вообще, у него было предчувствие, что в эту ночь спать ему не придется. Кстати, Мамба-Шаку делал намеки на продолжение банкета, многозначительно поглядывая на обслуживающих их зулеек, но Вадим, памятуя подробности германского знакомства с Шакой, категорически отверг предложение черного друга. Он сослался на неотложные дела, что являлось чистой правдой.

Расстались они с Шакой вечером, когда на Йоханнесбург стали наплывать поздние сумерки. Порванные и запачканные на ристалище светлые брюки Вадима зулейки привели в порядок, но он все-таки решил заехать переодеться в гостиницу, руководствуясь истиной, что ночью все кошки должны быть черными.

К клинике они подъехали к полуночи. Остановив такси на шоссе метрах в двухстах от радиального подъезда к главному входу больницы, Вадим дал команду Джонни и Дануне ожидать его и ничего не предпринимать, что бы ни случилось. Таксист, проникшийся искренним и глубоким уважением к своему пассажиру, оказавшемуся не только другом бесстрашного и мудрого Мамбу-Шаку, но и великим бойцом, по-армейски коротко выпалил: «Есть, сэр!», а вот секьюрити распоряжение босса, как он звал Вадима, не понравилось. Но, выйдя из машины и оглядевшись по сторонам, и он сменил гнев на милость. Буркнув что-то про окончательно распоясавшихся черных бездельников, от которых даже в респектабельных районах покоя нет, Дануна отпустил Веклемишева.

Рогаток и дневной охраны, выставленной напоказ, не было и в помине. Вадим, избегая освещенных мест, подобрался поближе к главному входу в клинику и через стеклянные двери заглянул внутрь. В вестибюле за стойкой сидел охранник и смотрел телевизор. Больше ни единой души Вадим не разглядел, и это его порадовало. В трехэтажном здании светились несколько окон, по прикидкам Веклемишева – в основном в холлах на этажах и лестничных клетках. Над входом висели камеры слежения, однако Веклемишева видеошпионы мало заботили, он не собирался воспользоваться парадным подъездом.

Удовлетворившись осмотром фасада, Вадим описал большую дугу по темной лужайке и приблизился к клинике с тыла. В окнах интересующей его палаты на втором этаже света не было. И камер слежения он не обнаружил. Две неярких плафона над запасными выходами освещали лишь площадки под бетонными козырьками и подступы к ним на расстоянии не больше полутора метров. Вадима интересовала ближайшая к нему дверь.