Сталин – Аллилуевы. Хроника одной семьи - Владимир Аллилуев

Сталинградская победа показала, в чью пользу начинает меняться соотношение сил в мире. Первыми отрезвели правящие круги Японии, которые еще совсем недавно вынашивали планы включения в "великую восточную сферу" всей Сибири и тех территорий поверженного СССР, которые не будут "освоены" Германией. Но уже в ноябре 1942 года японская печать была вынуждена признать, что Гитлер просчитался в войне против СССР и недооценил его военную мощь.

Той осенью 1942 года Василию было присвоено звание полковника. И еще он вставил себе платиновые коронки, которыми очень гордился. А мне они не нравились, и ничего красивого я в них не находил, они были темными и просто уродовали его рот, не говоря уже о том, что из-за этих коронок Василий выглядел значительно старше. В нашей стране платиновые коронки не употреблялись, зато в Германии ими пользовались.

Мне кажется, Василий эти платиновые коронки подсмотрел у каких-то плененных немецких асов и решил и в этом им не уступать. Я-то характер Василия знал хорошо, думаю, так оно и было.

Я вспоминаю об этом факте еще и вот в какой связи. И.Х. Загороднюк в публикации "Куропаты: фальсификация века?" сообщил, что в массовых захоронениях в Куропатах были найдены платиновые коронки и что этот факт Правительственной комиссией Белоруссии, расследовавшей историю этого захоронения, был обойден молчанием.

Факт же этот важный, свидетельствующий о том, на мой взгляд, что НКВД к этому захоронению не имело никакого отношения. Но об этом подробнее поговорим попозже.

Поздней осенью того же, 1942 года, в нашей семье шли свои события. Галина ждала второго ребенка, Светлана пошла в десятый класс и вступила в тот опасный возраст, который требует постоянного и большого родительского внимания. А Василий продолжал маяться в своей Инспекции.

Я часто задумываюсь над вопросом, где истоки той страшной беды Василия, которая называется алкоголизмом. Я вижу ее в одном: его нельзя было держать в тылу, в этой Инспекции тем более. Человек он был активный, моторный, смелый. Летал прекрасно, на фронт рвался, и его место, безусловно, было там, он тяготился своим тыловым положением и страдал оттого, что люди думают, что он хорошо устроился за отцовской спиной. Пить он начал именно тогда, когда работал в Инспекции. А тут еще его втянули в создание какого-то фильма о летчиках, который он должен консультировать. Так Василий познакомился с Каплером, а через него со многими деятелями литературы и искусства. В Зубалове начались гульбища и застолья, в них принимали участие А.Я. Каплер, Р. Кармен со своей красавицей женой Ниной, К. Симонов, М Слуцкий, В. Войтехов, А. Мессерер и его племянница Суламифь, В. Серова, Л. Целиковская и многие другие, всех не упомнишь.

Приезжал в Зубалово и выдающийся конструктор боевых истребителей А.С. Яковлев, но он был человеком крайне занятым, в застольях участия не принимал, я его видел за обеденным столом раз или два. Он всегда интересовался одной темой — как ведут себя на фронте его "ястребки" и какие у летчиков есть к ним претензии.

Закончилось все, как и должно было, большим скандалом. Кто виноват? Сталин, конечно, нес свою долю вины. Он практически уже давно устранился от семейных забот, передоверив свои чада близким родственникам, и жизнь всей семьи знал неглубоко, не в деталях. А в годы войны семья отодвигалась на совсем второстепенные позиции. К тому же Сталин, очевидно, рассчитывал, что дед, бабушка или моя мать, если что-то дома будет принимать дурной оборот, сумеют вовремя вмешаться или обратятся к нему за помощью. Еще была охрана, обслуживающий персонал, которые в любой момент могли рассказать о том, что происходит в Зубалове, своему начальству или Н.С. Власику, который при необходимости мог сообщить обо всем Сталину.

Дед, бабушка и моя мать хорошо представляли себе, что Сталину сейчас не до семьи, он и себе-то не принадлежал.

Помню, как-то зимой 1943 года я был в Кремле у бабушки и зашел от нее домой к Светлане.

При мне позвонил А.Н. Поскребышев с Ближней дачи и сказал, что скоро домой приедет Сталин. Мы ждали его часа три, но так и не дождались. Потом нам вновь позвонили, извинились и сообщили, что приехать Сталину не удастся — что-то случилось на фронте.

Однако события в Зубалове вдруг развернулись так, как никто ни ожидать, ни представить себе не мог. Василий сошелся с женой Р. Кармена, а у Светланы начался роман с Люсей — так друзья звали Каплера.

Дальше события приняли совсем дурной оборот. Василий выгнал Галину, а затем и деда и мою мать и всех нас из Зубалова, так как в нашей семье все возмущались его поведением, не стесняясь говорить ему в лицо о его безнравственных поступках. На Василия будто нашло затмение, он ни на что не реагировал и продолжал бражничать со своими дружками, пока о его делах не стало известно отцу. То ли Р. Кармен написал ему письмо, то ли Власик наконец решился доложить Сталину, но факт остается фактом — о проделках Василия Сталину стало известно.

Что было дальше, мне доподлинно неизвестно, так как в Зубалове мы уже не жили, но если верить Главному маршалу авиации А.Е. Голованову, Сталин поручил разобраться с Василием Генеральному прокурору СССР. Круто!

Генеральный прокурор поинтересовался у Василия, живет ли у него жена Р. Кармена. Василий ответил утвердительно. На вопрос, почему она живет у него, Василий ответил, что сам не знает этого. А почему же он не отпускает ее, а держит взаперти? Василий заверил, что Нина Кармен совершенно свободна и может уйти от него в любое время. Таким образом жена возвратилась к мужу, а Василий получил пятнадцать суток ареста строгого режима.

Между тем у Светланы продолжал разворачиваться роман с А. Каплером, причем на глазах у потрясенного М.Н. Климова, Клинча, который вынужден был по долгу службы всюду сопровождать Светлану.

Не буду распространяться о нем, Светлана достаточно подробно рассказала об этом романе в своей книге. Скажу только, что Светлана часами разговаривала с Каплером по телефону от бабушки, а та, слыша все время имя Люся, ни о чем не догадывалась и считала, что внучка беседует с любимой подружкой, и рада была радехонька, что Светлана ее часто навещает.

Последний штрих Васильиных "чудачеств" — это рыбная ловля под аккомпанемент реактивного снаряда, которая кончилась трагически: напарник погиб, а Василий с сильным ранением в ногу угодил в госпиталь. После этого Зубалово закрыли, а Василия отовсюду выгнали.

Василий после госпиталя пришел жить к нам, притащив с собой целый арсенал всевозможного стрелкового оружия, которым можно было, наверное, вооружить целый взвод. У нас уже долгое время жила Галина, с которой он сразу же и помирился.