Сталин – Аллилуевы. Хроника одной семьи - Владимир Аллилуев

Я много читал в последнее время о "холуях", которые обслуживали вождей и готовы были пойти на все, лишь бы отсидеться за их спинами в тылу. Видимо, писавшие об этом мерили по себе. Всего одна деталь. В Сочи на сталинской даче было два красивых голубых ЗИС-102, их обслуживали два лихих водителя, виртуозно ездивших по горным дорогам Кавказа. С первых дней войны эти парни стали проситься на фронт. Перед нашим отъездом в Москву мы получили письмо из Сочи, где сообщалось, что просьбу ребят удовлетворили, и они отправились на фронт в танковые части.

Летом 1942 года мы вернулись в Москву, в дом на набережной, и уж больше из столицы никуда не уезжали.

Положение на фронте оставалось тяжелым. Гитлер готовился к решающему наступлению, мобилизовав все свои ресурсы. В марте 1942 года Гитлер заявил: "Предстоящим летом Советы будут полностью уничтожены. Для них нет больше спасения. Поэтому грядущее лето будет решающим этапом войны".

В апреле 1942 года численность вермахта была доведена до 8,7 миллиона человек. Это больше, чем на момент нападения на СССР, дополнительно к воевавшим германские сателлиты выделили свои новые войска, влившиеся на фронт. С февраля по июль 1942 года, когда новый министр вооружений Шпеер поставил задачу резко повысить эффективность германской военной экономики, военное производство возросло на 55 процентов, особый упор был сделан на наступательные виды вооружения. В июне 1942 года в Германии работало 5,1 миллиона пригнанных в рейх иностранных рабочих (к концу года их будет 7 миллионов).

В апреле 1942 года Гитлер отдал директиву № 41 о задачах вермахта на лето

1942 года. Главная цель формулировалась жестко: "Окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров". Для этого планировалось взятие Сталинграда, Астрахани и глубокий прорыв на Кавказ. После завершения южных операций готовился захват Ленинграда.

Гитлер был уверен, что Запад в его наступлении на советско-германском фронте не помешает, и серьезных действий от Англии и Америки не ожидал. В этом он не ошибался. Ошибся он в главном, в своих расчетах и действиях против нашей армии.

На первый план выдвигался фронт на берегах Волги. Начиналась одна из крупнейших битв Великой Отечественной войны — Сталинградская битва.

28 июля 1942 года в дни тяжелейших оборонительных боев в излучине Дона вышел приказ наркома обороны № 227.

В нем была сказана суровая правда о положении на советско-германском фронте:

"Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа.

После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину.

Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо, если не прекратим отступление, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог.

Из этого следует, что пора кончить отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас, в ближайшие несколько месяцев — это значит обеспечить за нами победу.

Можем ли выдержать удар, а потом и отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно, и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, в батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток.

Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять нашу Родину.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно быть требование — ни шагу назад без приказа высшего командования".

Этот приказ № 227 так и вошел в историю Великой Отечественной войны как приказ "Ни шагу назад". Только сказав "ни шагу назад", можно было в тех условиях сдержать натиск врага, угрожавшего самому существованию нашего Отечества. По силе своего воздействия этот приказ можно сравнить, пожалуй, с военным парадом на Красной площади 7 ноября 1941 года. Его действительно можно было приравнять к штыку. До начала разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом оставалось менее четырех месяцев.

В сентябре 1942 года я пошел в школу, что была расположена рядом с английским посольством.

К этому времени начали восстанавливать Зубалово, взорванное и сожженное осенью 1941 года. В конце лета 1942 года вся наша семья собралась под его гостеприимной крышей. Вновь там жила Светлана с няней Сашей, Гулька с няней, моя мама и я, Галина с сыном Александром, Василий, Александра Николаевна и неизменный Клинч. Вскоре туда же приехал и дед из Тбилиси, Леонид, еще какое-то время оставшийся в Куйбышеве.

Летом к нам на дачу часто приезжал с соседней дачи Вано Микоян. Ездил он на мотоцикле, и мы с ним вместе катались. Все пятеро братьев — Степан, Владимир, Алексей, Иван и Сергей Микояны были дружны между собой. Три старших брата воевали, и младшие, оставшись одни, очень скучали без них. Однажды в дождливую погоду мы с Вано близ дачи Микояна на вираже наехали на улитку. Мотоцикл занесло, и мы с ним рухнули на асфальтовую дорожку. Обычно я сидел впереди на баке и поэтому упал первым, ударившись об асфальт лбом, только успел приподняться, как на меня свалился Вано, я снова ударился, но уже другой стороной. Ничего страшного не случилось, но вид у меня был столь живописным, что Анастас Иванович, приехав на дачу к ужину, с большим изумлением взирал на мой изукрашенный лоб и с недоверием слушал мой рассказ о том, как я ударился о шкаф.