Опаловый соблазн - Рене Бернард

— Превосходно, сэр! — Мистер Причард взял документ. — Но почему бы вам самому не заниматься этим делом и ограничить затраты?

— Я уезжаю по делам в Лондон и просто не хочу оставлять дела незавершенными.

— Вы мудрый человек, мистер Торн. Не беспокойтесь. Если кто-то заявит о пропавшей лошади, мы позаботимся, чтобы она досталась вашему человеку. А пока что я просто заведу дело.

— Благодарю вас, мистер Причард. И приятного вам аппетита. — Заканчивая разговор, Дариус обменялся с мужчиной рукопожатием.

— И вам тоже, — отозвался констебль и, помахав рукой, отступил на шаг, а Дариус занял место в экипаже. — Ах, спокойная холостяцкая жизнь!

— Всего доброго, — попрощался Дариус, прежде чем закрыть дверцу и дать знак Хеймишу двигаться.

Втягивать в эту историю Самсона было рискованно, но гораздо рискованнее оставлять без прикрытия его след. Пока Изабель была надежно скрыта в доме, нельзя допускать, чтобы кто-то в поисках жеребца появился у его дверей. Ложь лишь привлечет больше внимания. А теперь, если даже агент Нидертона появится с расспросами, у того не возникнет оснований для обвинений в воровстве или требований для дополнительных поисков. Дариус понимал, что они будут спрашивать, не видел ли кто-нибудь Изабель, но у них не найдется обоснованных оправданий для обыска имения. Английский закон не допускает нарушения частных владений. И вдобавок теперь появился хотя и слабый, но все же шанс купить лошадь и сохранить ее на радость Изабель.

Дариус решил ничего не говорить ей об этом из страха напомнить, как близко могут оказаться преследователи. Одного взгляда на список Гарольда было достаточно, чтобы его собственные страхи понеслись галопом.

Список оказался коротким: пять названий тайных увеселительных заведений в Лондоне без адресов.

Нелепо.

Абсурдно.

Будущее Елены зависит от того, что он сможет узнать за этими пятью дверями.

Проклятие, но это так, если он отыщет их…

Дариус закрыл глаза, собирая силы для еще одной стремительной поездки в Лондон. Он только начал приходить в себя, и искушение просто оставаться в объятиях Изабель, закрывшись от всего мира, было не мимолетным соблазном.

— День оказался успешным? — спросила Изабель, и Дариус кивнул.

— Твой муж вернулся в Лондон. К сожалению, туда же следы ведут и меня, если я хочу получить доказательств его распущенности. Мне удалось получить несколько наводок, Изабель, но я не хочу, чтобы потом ты пришла в отчаяние. Все свое время я посвящу тому, чтобы найти способ доказать его безнравственность и жестокость. Если же добьюсь успеха, то последнее, что захочется Нидертону, — это публичный развод. А чтобы избежать скандала, он даст согласие на аннулирование брака.

— Я еду с тобой.

— Изабель, ты…

— Дариус, — она коснулась его рукава, — прежде чем сказать «нет», выслушай меня.

Он кивнул, изо всех сил стараясь не выдвинуть возражение раньше времени.

— Буду слушать как можно беспристрастнее.

— Нет разницы, буду я сидеть взаперти здесь или там. Я могу скрываться, и никому не нужно знать, что я в Лондоне, Дариус. Я буду оставаться в любом жилище, которое мы найдем, и, если понадобится, не видеть дневного света. Но очевидно, что я смогу надежнее скрыться в лабиринте столицы, разве не так? И если я отправлюсь с тобой, то одной причиной для тревог будет меньше, верно? Тебе не придется бояться, не проболталась ли племянница миссис Макфедден о том, что увидела меня в саду…

— Она увидела тебя в саду? — в тревоге спросил он.

— Нет, но кто может сказать, что такого не случится? — серьезно возразила Изабель.

— У меня чуть не остановилось сердце.

— Успокойся. Что теперь скажешь о моем предложении?

— Оно ужасно обоснованно.

— Тогда можно, я еще кое-что добавлю?

— Можно. — Дариус медленно сел, восхищаясь ходом ее мыслей.

— Ладно, я не стану использовать избитый примитивный прием, говоря о том, что неизвестно, сколько времени нам осталось быть вместе, и о том, как ненавистно мне лишаться хотя бы одной секунды общения с тобой…

— Ты очень добра, — вставил он, совершенно потрясенный.

— А вместо этого я скажу тебе, что могу собраться и быть готовой через несколько минут. — Изабель решительно, как судья, сложила руки. — И что если ты не возьмешь меня с собой, я…

Ее слова повисли в воздухе, так как она, очевидно, исчерпала заготовленные доводы.

— Ты?..

— Перестану быть твоим секретарем? Приду в ярость? Самостоятельно поеду в Лондон? — предложила она, а потом села с ним рядом и вздохнула. — Я не умею угрожать. Я буду на коленях молить тебя не оставлять меня снова одну, без тебя, в этом доме. Он слишком тихий и слишком пустой, Дариус. А прежде я не знала тебя так, как сейчас. Как я смогу это вынести после того, что было между нами?

Глядя ей в глаза, Дариус понимал, что чувствует то же самое. Ему и прежде было тяжело ее оставлять, а теперь… просто невозможно.

— Поедем со мной в Лондон, Елена.

Радость, наполнившая ее глаза, была настоящей наградой, и он понял, что обратной дороги нет. Он возьмет ее с собой и будет бороться до конца.

И попросит Майкла и остальных «Отшельников» понять его.

Стараясь выполнить свое обещание быстро собраться, Изабель еще раз порадовалась, что у нее небольшой гардероб и всего несколько личных вещей. Миссис Макфедден одолжила ей саквояж и сундучок, и через несколько минут все необходимое для поездки было уложено. Экономка явно чувствовала себя несчастной из-за их отъезда, но, желая это скрыть, ворчала в кухне, собирая корзину с едой для путешествия.

Пока Дариус поспешно готовился к отъезду, складывая в библиотеке свои бумаги, Изабель в последний раз отправилась в конюшню.

Едва ее нога переступила через порог, Самсон вскинул голову и громким ржанием позвал ее к себе. Она обняла его за шею, а потом, изо всех сил стараясь не заплакать, отстранилась и заглянула в его грустные темно-карие глаза, и он, словно догадавшись о ее намерении, ткнулся мягким носом в ее шею и волосы и понюхал кожу.

— Я знаю, мой милый. Но ты не можешь дальше везти меня, во всяком случае, сегодня. — Потянувшись вверх, Изабель с невероятной нежностью накрыла руками его уши, а потом погладила упругую шею. — Хеймиш будет хорошо обращаться с тобой, а я, как только смогу, пришлю за тобой. Или вернусь к тебе. Тебе хотелось бы этого, мой воин? Чтобы мы всегда жили здесь и заново выращивали сад? Скакали по шотландским просторам и узнавали, что жители деревни думают о нас?

Она улыбнулась. Это была сладостная мечта о простой жизни с Дариусом, в которой она служила бы ему секретарем, сушила букеты и делала все, что требуется от провинциальной жены. У нее не имелось реального представления о такой жизни. Однако даже туманная перспектива просто быть с Дариусом каждый день и делить с ним постель каждую ночь казалась слишком великолепной, чтобы можно было на нее надеяться.