Наследие предков - Сурен Цормудян

— Что. Там. Есть? — по слогам выдавил штурмлейтенант.

— О, да ты по-нашему волочешь? Я думал, у вас только один любитель Достоевского в оригинале, — усмехнулся Борис.

— Что. Там. Есть! — менее сдержанно повторил Роланд.

— Это защита от лажи, — ответил капитан.

Штурмлейтенант, наверное, нахмурился. Понять это не давала его маска. Он что-то строго спросил у Пауля, и к Борису обратился уже бывший пленник:

— Камерад спрашивает, что у вас под комбинезоном на поясе?

— Я же сказал.

— Но вы ответили непонятно.

— Это взрывчатка.

Рохес сорвал с себя маску и вытаращил глаза.

— Что?! Зачем?!

— Это наша гарантия. Будет лажа с вашей стороны — будет взрыв. Так яснее?

— Что еще за лажа?!

— Нехорошие действия с вашей стороны против нас. Сразу предупреждаю: пояс этот я не сниму, и мой командир без меня в вашу машину не полезет. Это наши условия. Либо принимаете, либо ауфвидерзейн. Переведи своему… синтезатору.

— Кому?

— Роланду, черт вас дери![29]

Пауль быстро и взволнованно стал переводить. По мере того, как он объяснял, что именно спрятано под комбинезоном русского капитана, солдат, обыскивавший его, и сам Роланд, стали медленно отходить.

— Насколько надежен детонатор? — перевел после этого Пауль вопрос штурмлейтенанта.

— Достаточно надежен.

— Он имеет в виду вероятность произвольного взрыва.

— Скажи ему, пусть не беспокоится. Пояс взорвется, только если я захочу. Так что в ваших интересах, чтобы не захотел.

Рохес перевел. Затем озвучил следующий вопрос:

— А насколько надежны вы?

— В плане верности данной мною присяги, я надежен. Так что можете не сомневаться: если что не так, то полетите по кусочкам обратно в Чили. Но если его интересует, сумасшедший ли я, то скажи ему, что я становлюсь неадекватен, когда чувствую угрозу и какую-то лажу.

— Опять эта лажа?

— Под этим словом я подразумеваю комплекс проблем, которые вы можете нам доставить. Если все будет происходить цивилизованно, и мы сделаем то, зачем приехали, а именно, проведем переговоры, то я — само спокойствие, и вам бояться нечего. Мне нет нужды лишать себя жизни, и тем более — убивать своего командира, если вы нас не вынудите.

Роланд некоторое время молчал. Затем скрылся в своей бронемашине. Через минуту он открыл люк и махнул рукой.

— Заходим, — кивнул Пауль Стечкину и Колесникову.

Внутри горело освещение. На одном из кресел для экипажа сидел в полоборота крупный человек довольно крепкого телосложения, несмотря на свой возраст, явно переваливший за шестой десяток. Одет он был в камуфляж типа «пятнышко». На рукаве — безупречно чистая нацистская повязка, делающая предстоящие переговоры сомнительными в глазах Стечкина. Он сидел, закинув ногу на ногу и медленно, крохотными глотками пил из фарфоровой чашки какой-то ароматный напиток. Из памяти майора всплыл этот кажущийся знакомым запах. Кофе!

Когда Стечкин, Колесников, Рохес и Роланд расселись внутри бронемашины, человек достал откуда-то термос и протянул его Паулю, что-то тихо сказав и указывая на русских офицеров. Бывший пленник кивнул и, достав из-под сиденья коробку с чашками, стал разливать в них кофе, передавая поочередно эти чашки Роланду, Стечкину и Колесникову. Самому Рохесу чашки не досталось.

— Добрай, вэчер, — недобро улыбнувшись, произнес неизвестный.

— И многие у вас русский язык знают? — тихо спросил у Пауля Борис, отпив немного и протянув свою чашку Паулю.

— В разной степени. В основном несколько общих фраз. Но есть и такие, как я.

— Ну здравствуйте, — кивнул главному противнику Стечкин. — Я майор морской пехоты России Павел Стечкин.

— Пистольет Стэчкен? — заулыбался здоровяк и одобрительно закивал. — Гууд. Я — центурион Элиас Клаусмюллер.

— Вы главный в вашей экспедиции? — спросил Павел.

Центурион прищурился и уставился на Пауля. Очевидно, Клаусмюллер русскую речь практически не понимал.

Рохес перевел. Дальше центурион перешел на немецкий вперемежку с испанским, и его речи до понимания русских офицеров доносил только Рохес.

— Он не самый главный в нашей иерархии. Однако он второе лицо в легионе и уполномочен на ведение переговоров и принятие решений.

— Ну ладно, попытка — не пытка, — хмыкнул Стечкин. — Это не переводи, Рохес. Это мысли вслух. Итак, начнем…

Часть 3

TOD MIT UNS

Глава 16

МИР ВЕЧНОЙ НОЧИ

План Тиграна сработал, и это подтвердило догадку Загорского о ловушке, перекрывающей дорогу назад и открывающей путь в иной, подземный мир, в котором, быть может, не было ни одной живой души уже восемьдесят восемь лет.

Они какое-то время с тревогой смотрели на опустившуюся стену позади, и, скорее всего, каждый думал о том, как же вернуться назад, если что-то пойдет не так. Немного успокаивало наличие взрывчатки, которая, судя по толщине отрезавшей обратный путь перегородки, все же должна пробить брешь и дать шанс людям на спасение. После недолгих колебаний, троица шагнула в открывшийся коридор. Уже через двадцать метров обнаружился поворот налево под прямым углом. А из стены прямо на путников смотрели два каких-то ржавых раструба. Левее них, уже за поворотом, — небольшая и такая же ржавая дверь. Немного поколдовав, Тигран открыл ее при помощи ломика и тихой бранной лексики. За дверью оказалось небольшое помещение с парой огнеметов, чьи раструбы и выходили навстречу тем, кто попал в ловушку.

— Умно придумали. Ловушка срабатывает, и огнеметы делают залп. Кто не сгорел, тот задохнулся, потому что огонь сожрет весь воздух, — хмыкнул Баграмян.

— А почему они не включились? — спросил Александр.

— Ты расстроен этим что ли, Санек? Наверное, топлива нет. Или выдохлось, — Тигран осторожно открыл один из баков огнесмеси. В нос ударил резкий запах. — Так и есть. Смесь превратилась в желе. Все забито. Да и пиропатроны протухли. Но это желе, судя по запаху, все еще огнеопасно, — он осторожно завинтил горловину. — Ладно. Идем дальше. И всем быть предельно внимательными. Могут встретиться простые мины, а это более надежные и долговечные штуки.

— А как же сами хозяева тут ходили? — спросила у Загорского Рита.

— У них, наверное, другой коридор был. Скрытый. А этим они не пользовались…

Дальнейший путь казался практически бесконечным. Прямой коридор уходил вперед и, казалось, все глубже вниз. Иногда попадались дверные проемы, за которыми находились глухие помещения, заваленные остатками стульев, столов, каких-то бумаг, обвисшими обрывками проводов. Законсервированный почти на столетие подземный мир, настолько привыкший к вечной мгле, что даже трем незваным гостям свет их фонарей казался тут неуместным, встречал их могильным безмолвием. Только компас Тиграна позволял хоть как-то связать этот потусторонний, загробный мир с мертвым миром на поверхности. Лишь благодаря ему исследователи сейчас понимали, что, направляются куда-то на северо-запад.