Политическая коррупция в Третьем рейхе - Андрей Юрьевич Грибов

мы передаем большой и теплый привет»[350]. Соответственно, мы совершенно не понимаем риски новых секретных технологий именно в силу их секретности, а нам говорят: берите и пользуйтесь вовсю. А не прошло не только 10 лет, вообще почти нисколько не прошло.

Следующий макроэкономический риск — это риск выбора авторитетного, но неподходящего решения.

В 1996 году собрались монстры экономики — Microsoft, IBM, Visa, MasterCard — и решили разработать единое для всех решение по электронным платежам. Разработали, называлось оно SET (Secure Electronic Transaction). Visa сказала: отлично, будем жить с этим решением. А грамотные люди, которые разбирались в 1Т, сразу поняли, что оно очень тяжелое, неудобное и никто, условно говоря, не будет ездить в булочную на БЕЛАЗе. А те, кто не разбирались в IT (и в тот момент это был, в частности, «Альфа-Банк»), взяли и купили решение SET за сумму около миллиона долл. США[351]. Но уже через год поняли, что на БЕЛАЗе действительно неудобно ездить в булочную, да и Visa вдруг вышла из этой ассоциации, и IBM сказала: извините, мы ошиблись.

Получилась ситуация, когда все выбрали, кто-то один вложился, а потом остальные дружно сказали: ой, это будет не так. «Альфа-Банк» после этого долго ругался с Visa. Кончилось все тем, что их в утешение взяли в какой-то наблюдательный совет.

Что в этой истории важно: выбрать неправильное решение могут и самые опытные люди. И кто нам доказал, что именно биткойн — правильное решение, если сейчас на рынке уже несколько тысяч криптовалют? И биткойн даже контрольный пакет уже не держит среди них!

Все это — макроэкономические риски, оценивать которые должен кто? Центробанк, Минэкономразвития, Минпромторг и иные государственные органы.

Еще один макроэкономический риск — признание технологии лицензируемой или запрещенной к использованию и хранению, как уже было с наркотиками, оружием, алкоголем во время «сухого закона». В свое время я задался вопросом, какая валюта самая лучшая. Набрал в «Яндексе» запрос «самая лучшая валюта»… И знаете, что он мне выдал? Первой же ссылкой? «Самая лучшая валюта — это патроны. Один патрон — одна жизнь».

В ряде мест, где идет война, так и есть. И наши спецназовцы, кто в Чечне воевал, тоже это понимают. Там, где закона нет, оружие — лучшая валюта. Но как только появляется закон — свободное обращение оружия запрещают. Есть список вещей, запрещенных в цивилизованном мире к свободному обращению: наркотики, оружие, ракеты, определенные химические вещества. Бывает так, что долгое время что-то было легальным, а потом вдруг становится нелегальным. Достаточно вспомнить историю компании Bayer: она начинала с легального производства и продажи кокаина. Были даже кокаиновые капли в нос — народный комиссар здравоохранения Николай Семашко прописывал их членам Совнаркома. Bayer процветал, а потом кокаин запретили к легальной продаже. Тогда они начали производить героин[352], пока его тоже не запретили.

В такой сфере, как обращение денег, на которую государство смотрит очень внимательно, ситуация, когда что-то из легального может стать нелегальным, крайне вероятна. Очевидно, что криптовалюта в каких-то странах будет признана легальной, а в каких-то нет. В каких-то странах ее уже запретили. И даже если у нас пока может существовать целый телеграм-канал, где висят объявления о продаже квартир, машин и даже титановых месторождений за биткойны и иные криптовалюты, то остается открытым вопрос юридического оформления такой сделки. Как признать, что сделка состоялась, что деньги перешли от покупателя к продавцу? И начинаются чисто юридические риски: признание сделки незаконной, нелегальной, несостоявшейся, или еще хуже — притворной.

Не так давно по миру прокатился вирус-шифратор WannaCry, который привел к реальным человеческим жертвам, потому что он в том числе зашифровал компьютеры, отвечавшие за жизнеобеспечение людей в британских клиниках. А откуда он взялся? Первые дешифраторы работали на отмене этого шифра при условии оплаты через SMS. И когда этот канал оплаты вымогателям перекрыли, хакеры перестали рассылать эти вирусы, перестали использовать этот инструмент. Можно сказать, что WannaCry основан на существовании анонимных криптовалют: если бы не было биткойна, не было бы экономического смысла запускать вирус-шифратор. Поэтому если человечество захочет защититься от вирусов-шифраторов, то придется отменить анонимные криптовалюты. Ведь сколько можно заразить электроники этими вирусами-дешифраторами, начиная от смартфонов и заканчивая системой вентиляции! И если, не дай бог, кто-то будет пугать весь мир такими вирусами, вопрос о запрете криптовалют встанет моментально. А принимают эти решения люди, которым выгодно принять политически выгодное популистское решение.

Еще один макроэкономический риск — альтернативное денежное обращение, не контролируемое государством. Об этом уже говорила и председатель Центрального банка РФ Эльвира Набиуллина, и замминистра финансов Алексей Моисеев: ни одно нормальное государство не допустит на своей территории обращения валюты, которое оно не контролирует. До каких-то пределов на это не обращают внимания, но, как только объемы обращения вырастут, ситуация изменится.

Неопределенность налогообложения обращения криптовалют и прироста капитала. Буквально завтра государство может ввести любые налоги на криптовалюту, и такой риск тоже нужно предусмотреть.

Криминальные риски

Таких рисков немало.

Любая криптовалюта находится под риском использования для неисполнения законодательства по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма (ПОД/ФТ).

Еще один риск — антигосударственная социальная инженерия. Что это такое? Допустим, люди получают анонимный email, призывающий: «Приди на Болотную площадь в такое-то время, получишь 1/10 биткойна». Сколько людей придет? Можно собрать очень большую толпу. И представим себе — эти люди пришли и получают новое сообщение: «А теперь перейдите через мостик и дойдите до Красной площади». Или до Манежной. Любой, у кого в руках есть эта технология, может манипулировать большим количеством жадных и глупых людей дистанционно.

Третий риск — использование несоответствия текущему законодательству в мошеннических целях. Например, смартконтракты, на которых все основано, в Гражданском кодексе вообще не описаны. Электронная цифровая подпись описана, она там называется АСП. А что такое смарт-контракты, с юридической точки зрения не знает никто, и, если прийти с этим в суд, у суда нет никакой законодательной базы, а тем более практики, по которой надо принимать судебное решение. Вы обменялись криптовалютами, да, но судебной поддержки этого решения нет по определению. Чему равен этот риск? Надо оценивать, взвешивать его. Потому что правила игры могут изобрести такие, что ваши вложения в криптовалюту обесценятся мгновенно.

Еще один риск: воровство или публичность коммерчески