Любовники - Фиона Коул

занимались сексом, но это было уже не то. Всё было похоже на огромный шаг назад. Он трахал Карину. Вылизывал её. Прикасался к ней. Целовал её. Но не меня. Он вежливо указывал мне, куда идти, избегая прикасаться ко мне, когда мог. Он не целовал меня и даже попытался отстраниться или подставить щеку, если я пытался это сделать.

Я был наказан, и мне не нужно было гадать, за что. Но осознание того, что я это заслужил, не делало это менее болезненным.

В конце каждой ночи, вместо того чтобы остаться, свернуться калачиком рядом с нами и держать меня за руку, пока мы спали, Джексон натягивал штаны и придумывал предлог, чтобы уйти. Перед уходом он обязательно целовал Карину на прощание и только кивал мне. Мне приходилось сдерживаться, чтобы не подмять его под себя, не схватить за щёки и не заставить отдаться мне — дать то, чего мне так чертовски не хватало.

Глядя на него через стол, я взвешивал все «за» и «против» такого способа давления. Я был на грани отчаяния.

Мне пришлось подавить смех над собой, когда задумался, как далеко я продвинулся за последние несколько месяцев. Джекон снова ворвался в мою жизнь, а я уже не убегал от него, а обдумывал способы вернуть его губы и руки ко мне. Я перешёл от того, чтобы посвятить всю свою любовь Карине, к тому, чтобы целовать Джексона за её спиной, и каждый мой проступок отрывал кусок моего сердца для него, заставляя меня признать, что мои чувства выходят за рамки влечения и дружбы.

Глядя на улыбающееся лицо Карины, когда она смеялась над историей Джексона, у меня в животе словно камень свалился с души. Я любил её. Она была моей лучшей подругой. И всё же я не мог представить, что когда-нибудь наши отношения с Джексоном прекратятся. На самом деле, в моей голове царил хаос с каждой секундой, когда он отстранялся от меня.

— Боже мой, — смеясь, проговорила Карина. Она накрыла мою руку своей, и я заставил себя улыбнуться, отбросив свои душевные терзания. — Думаю, нам обоим было по шестнадцать, когда наши родители заговорили о браке по расчёту, как о чём-то серьёзном. Они всегда шутили, но всё было всерьёз. Джоан поговорила с моим отцом и убедила его привезти меня домой из школы для девочек, в которой я училась, чтобы я стала его подружкой на выпускном вечере.

Я посмотрел на Джексона и увидел, как на его лице заиграла улыбка, которую он пытался изобразить.

— Все девочки так завидовали мне. Они видели фотографии Джейка.

— Готов поспорить, все его друзья завидовали ему. Особенно, если у тебя была такая же грудь, как сейчас. — Он приподнял брови. — Джейку, наверное, пришлось отбиваться от них палкой.

— Уверена, девушки были более агрессивны, чем парни. Джейк был ходовым товаром.

— Могу себе представить.

Джексон, наконец, посмотрел в мою сторону, но в его карих глазах не было той искорки, которую я так любил. Я знал, что он полон радости жизни. Тошнота заставила меня отодвинуть тарелку. Меня охватило сожаление от осознания того, что я отнял её у него. Я был готов на все, чтобы вернуть её, и это пугало меня.

— Помнишь, как они отправили нас в командировку? — спросила меня Карина.

— О Боже. Да, — простонал я и провёл рукой по лицу. Это была очень неловкая ситуация, но она укрепила нашу дружбу.

Карина повернулась к Джексону, который допивал свой напиток, не сводя внимательного взгляда с Карины и отводя его от меня.

— Они отправили нас в совместное путешествие, что было странно, учитывая, что мы только начали работать. Это была поездка для взрослых. Но когда мы добрались до отеля, то обнаружили, что забронирован всего один номер. Служащие сказали, что произошла техническая ошибка, но, когда мы вошли, нас ждали лепестки роз и шампанское.

— Господи, — сказал Джексон, смеясь. — Они явно не были достаточно ненавязчивыми.

— Определённо, нет. Но это сыграло с ними злую шутку, потому что мы с Джейком просто заказали еду в номер и набрали огромный счет, пока не отключились, смотря «На куски!» (прим. Кулинарное шоу — борьба поваров, за звание лучшего Шеф-повара).

— Молодцы.

Неужели я был единственным, кто слышал унылый тон его голоса? Заметила ли Карина это? Для меня это было так очевидно. Но она коснулась его руки и начала убирать со стола, как будто всё было в порядке. Может быть, сегодня вечером я надавлю на него сильнее, чтобы быть ближе к нему. Сегодня вечером я снова поцелую его и не позволю отстраниться. Извинюсь руками и губами, сделаю всё, что угодно, чтобы положить этому конец.

— Мне, наверное, пора идти.

— Что? — слово вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. Джексон посмотрел в мою сторону, и я понял, что на моём лице отразились все эмоции, переполнявшие меня. Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть, брови нахмурились, а глаза яростно заморгали.

— Уверен? — спросила Карина, надув губки.

Он повернулся к ней с улыбкой сожаления.

— Да, мне рано вставать в «Вуа».

— О, да. Держу пари, ты занят с открытием на следующей неделе.

У меня сжалось сердце при воспоминании о том, что наша работа будет выполнена чуть больше чем через неделю. Что тогда? Когда у нас не будет причин быть рядом, будем ли мы держаться вместе? Или Карина не возражала бы против того, чтобы бросить всё это, потому что это было весело, только пока мы работали все вместе? Я пожалел о съеденном ужине, когда на меня накатила тошнота.

Джексон схватил свою куртку и, подойдя к Карине, запечатлел на её губах долгий поцелуй. Когда он прошёл мимо меня, я протянул руку и схватил его за запястье, не давая ему пройти дальше, как будто меня и не существовало. Мне понравилось, как напряглись его мышцы под моей хваткой, как будто он хотел бороться со мной. Часть меня хотела, чтобы он это сделал. Заставил меня прижать его к себе и показал свои эмоции.

— А где мой поцелуй? — поддразнил я.

Я посмотрел на Карину и увидел, что улыбка сползает с её губ, когда она смотрит на мою руку, лежащую на руке Джексона. Может быть, она бы не хотела, чтобы Джексон целовал меня на прощание. Может быть, она видела, как сильно я этого хотел. Но это меня не остановило. Он был мне так нужен.

Я обернулся и увидел, что Джексон стиснул зубы. Затем он наклонился, чтобы быстро чмокнуть меня в щеку,