Гончий бес - Александр Сивинских

За окном едва брезжило. Дверь стояла нараспашку, но за ней было ещё темнее — свет в коридоре не горел. На ближнем подоконнике сидел какой-то человек в чёрном облегающем комбинезоне. Обычно в них расхаживают киношные ниндзя и вполне реальные бойцы Опричной Когорты. Чаще всего это соколы из Дикой Сотни, отвечающей за физическое подавление всяческой нечисти. В скобочках надо отметить, что каждый из опричников ДС схарчит на полдник пяток ниндзя и фиг подавится.

— Проснулся, арестант? — сказал опричник голосом моего отца. — Тогда вставай. Нас ждут великие дела.

— Откуда ты здесь?

— Оттуда. — Он махнул рукой за спину. Потом соскочил с подоконника, подошёл к кушетке и бесцеремонно сдёрнул с меня одеяло. — Шевелись, Паша.

Я сел и потянул краешек одеяла на себя.

— Во даёт! — Отец хохотнул. — Папки стесняешься?

— Какой, на хрен, папка? Мне пока никто результатов ДНК-экспертизы не показывал. Так что ты для меня всё ещё чужой человек, лейтенант Стукоток.

— Уже капитан. И не Стукоток, а Иванов.

— Замуж вышел что ли?

— Ох, и язва ты, Паша! Между прочим, это наша с тобой настоящая фамилия.

— Моя фамилия Дезире. И менять её я не собираюсь.

— Ну ещё бы! — процедил отец. — Такую насквозь благородную, такую утончённо французскую — да на русскую посконину…

— Сам знаешь, что причина не в этом.

— Ни лешего я не знаю. Ладно, диспут о генеалогии отложим до более подходящего времени. Подними-ка руку. — Он снял с пояса монтажные кусачки. — Правую.

Я поднял руку, отец быстро перекусил дужки у замков. Панцирь с грохотом полетел в угол.

— Одевайся.

Он ногой подвинул ко мне объёмистый полиэтиленовый пакет. В пакете оказалась моя одежда и обувь — всё, что я оставил под деревом. Не было только «беретты» с перламутровыми накладками.

— Что ты там шаришь? Пистолет я забрал. Не хватало ещё тебе схлопотать срок за ношение огнестрельного оружия.

Одевшись, я поколебался, но всё-таки решился и протянул ему ладонь.

— Спасибо… батя.

— На здоровье, сынку. Меня, между прочим, Владимиром Васильевичем зовут. Тоже, поди, не знал?

К щекам прилила кровь. Я помотал головой. Что я вообще о нём знал? Только то, что мама рассказывала. А она не очень-то любила на эту тему распространяться. Ну, был та-кой молодец. Вроде меня, тоже умел сквозь стены проходить. Воспользовался этим, обманул ее, да и смылся. Вот и вся история. Сам я впервые встретил его совсем недавно, при похожих обстоятельствах. Тогда он вытащил меня из очень неприятного места. И вот опять…

— Ладно, не бери в голову. Если готов, пошли, — сказал он.

— Готов. А где хозяева?

— Отсутствуют. Причём без уважительной причины.

— Повезло скотам, — сказал я. — Жаль.

— Ты меня прямо каким-то монстром считаешь, — с усмешкой сказал он.

— Да не тебя. Себя. Я бы им точно армагеддец устроил. Повелители, блин, кабанов и тараканов… Хотя и ты хорош. Как вспомню паучка Ананси, в которого перекидываешься, заикаться начинаю!

Отец довольно гоготнул и похлопал меня по плечу.

— Слушай, бать, а ты как проведал, что твой злополучный отпрыск томится в плену?

— Скоро узнаешь.

Мы вышли на крыльцо. В нескольких шагах перед нами, туго натянув цепи и почти соприкасаясь носами, застыли, словно на стоп-кадре, стоящие на задних лапах овчарки. Пасти у них были оскалены, все до единой мышцы напряжены, глаза пылали смертельной ненавистью. Несмотря на скульптурную неподвижность, они прямо-таки воплощали стремление убивать.

Рядом в расслабленной позе полулежал Жерар и лениво выкусывал между когтей.

— Остановись мгновенье, ты ужасно! — провозгласил он, завидев нас. — Салют, чувачок! Тебе стоило бы взять за правило причёсываться после сна. Выглядишь как домовёнок Кузя.

— Ах ты, маленькое чудовище! — взревел я, слетел с крыльца, подхватил его на руки и прижал к груди. — Живой!

— Пока да. Но если будешь душить меня и дальше, то это ненадолго, — ворчливо про-тявкал он. — Всё, всё, хватит нежностей. Мы всё-таки не герои мелодрамы про потерянно-го и вновь обретённого любимца семьи.

Даже не пытаясь бороться со счастливой улыбкой, я потискал его ещё немного и опустил на землю. Поправив лапкой взъерошенную шерсть, он повернулся к отцу.

— Владимир Васильевич, должно быть, вам это покажется курьезом… Но меня чуточку нервирует соседство этих милых животных. Они ещё долго останутся неподвижными?

— Минуту… или две… — флегматично ответил тот.

Не сговариваясь, мы с бесом опрометью ринулись прочь. Выяснилось, что на спринтерской дистанции четыре коротенькие лапки, взбодрённые нелегальным допингом, кроют две длинные ноги «натурала», как бык овцу.

— Здоров ты бегать, напарник! — шумно дыша, признал я.

— А то! У меня вообще огромное множество талантов, кое у кого пребывающих в зачаточном состоянии. Например, острый ум и осторожность. Она, кстати, подсказывает, что мы здесь задержались сверх всяких пределов. Вы как хотите, а я сматываюсь!

Жерар бочком-бочком засеменил к близкому берегу.

— Эй, ты куда?

— К озеру, чувачок, к озеру. Переплыву и буду в безопасности…

— Пашка! Бегом лови псину! — гаркнул отец, появляясь из двора. — Утонет!

Я совершил прыжок, которому позавидовал бы легендарный вратарь Яшин, и поймал Жерара. Тот протестующее заверещал и начал биться, но я только крепче сжал его мускулистое тельце. Ох, и несладко мне пришлось! Казалось, я борюсь с пошедшим вразнос электродвигателем. Мощностью киловатт десять, не меньше.

— Отвергающее заклятие, — объяснил странное поведение беса подоспевший отец и помог мне подняться с земли. Жерар сразу притих. — Резкая штука. За пределами усадьбы жарит — караул! Так что ты своего лохматого дружка из рук не выпускай. Хоть какая-то нейтрализация.

— Дружка!.. — Пытаясь замять случившийся конфуз, Жерар возмущённо фыркнул. — Нет, ну надо же! Вы бы, Владимир Васильевич, ещё Тузиком меня обозвали.

— Договорились, — отец пожал ему лапку. — Теперь ты для меня Тузик.

— А я-то голову ломал, откуда в Паше столько яду, — мрачно пробормотал бес. — А оно вон как. Наследственность.

— Вот Пашке это и втолкуй. А то он от меня анализ ДНК требует. На присутствие родительских генов. Как будто свою физиономию в зеркале ни разу не видел, — всматриваясь вдаль, проговорил отец. — Ну-ка, молодёжь, гляньте, что там творится?

На противоположном берегу, километрах в полутора, виднелся движущийся свет автомобильных фар, порыкивал мотор. Самой машины в предрассветной мгле было не рас-смотреть; ясно лишь, что тёмного цвета. Наконец она остановились. Фары оказались до-вольно высоко над водой, из чего я заключил, что берег там обрывистый. Некоторое время ничего не происходило, только мелькали в свете фар человеческие силуэты — вряд ли больше двух. Как вдруг автомобиль прыгнул вперёд и с шумным всплеском рухнул в озеро. Утонул он потрясающе быстро, словно был доверху нагружен чугунными болванками.

— Колоссально! — Жерар присвистнул. Не сказать, чтоб особенно музыкально, но для собачонки вполне сносно. — Картина Петрова-Водкина «Купание красного коня». Холст, кисть, машинное масло. Владимир Васильевич, а разве заклятие действует не по всему берегу?

— Должно бы по всему, — задумчиво ответил отец. — Что-то не нравится мне эта фигня. Давайте убираться отсюда.

— А я уже давно предлагаю! — тявкнул бес. — Ну-ка, чувачок, отпусти меня. Сам-то я проворней побегу.

— Отпустить? — спросил я у отца.

— Ни в коем случае. Лучше дай ему по темечку.

— Это произвол! — возмутился Жерар и поспешно спрятал голову у меня под мышкой.

— Это профилактика, — возразил отец. — Всё, братцы-матросики, ходу. Ходу!

Он прищёлкнул пальцами. Послышалась басовитая нота «до», которую издал лопнувший капроновый шнур. И тотчас над подворьем Хайдаровых взвились леденящие кровь звуки.

Рык, лай и вой неистовой собачьей схватки насмерть.

Мы бежали вдоль берега неторопливой — по-моему, слишком неторопливой! — рысцой. Отец впереди, я шагах в трёх за ним. Бес, крепко вцепившись лапами в подбитые ватином плечи плаща, висел у меня за спиной наподобие рюкзака. Устроился он так удачно, что его масса, возросшая против былой едва ли не втрое, почти не ощущалась.

Вдалеке уже вырисовывалась крыша лодочной станции.

— Где узнал… номер отца?.. — в два приёма выдохнул я.

— Глупо было бы… — отозвался Жерар, явственно тяготившийся молчанием. — Мы работаем в детективном агентстве! Позвонил Заринке, и дело в шляпе.

Возникновение в этом контексте имени двуличной паршивки мне совсем не понравилось.

— Почему… ей?..

— Потому что именно она у нас секретарь, чувачок! Или ты предпочёл бы, чтоб я раз-говаривал на эту тему с Умнегом?