Фаворит богов - Анна Емельянова

Тиберий продолжал говорить и скопец умолк, внимая ему:

   — Я был всю жизнь жесток с людьми, которые гораздо меньше виновны предо мной, чем ты, Лигд. Даже своих собственных родственников я никогда не щадил. Поэтому твои просьбы о помиловании звучат поистине нелепо. Даже Юпитера Громовержца ты бы раньше растрогал слезами, нежели меня. Иди за мной. Я собираюсь немного прогуляться, — и Тиберий направился к распахнутым дверям, ведущим на террасу.

Стражники подняли Лигда с пола под руки, но тот грубо оттолкнул их и стремительно последовал за Тиберием.

На террасе гулял свежий ночной ветер. В небе горели тысячи далёких звёзд. Облокотившись о широкие мраморные перила, Тиберий устремил взор на играющий вдали прибой. От крыльца террасы вниз вела крутая каменная лестница, заканчивающая у самого края обрыва.

   — У тебя никогда не было детей, и ты не ведаешь, что значит быть отцом, — задумчиво сказал Тиберий Лигду. — Я всегда испытывал желание заботиться о моём сыне. Защищать его, даже когда он стал юношей. Если и было в моей душе что-то светлое и чистое, то оно растаяло в день его гибели. Я превратился в жестокое чудовище. Хорошие задатки, вложенные в меня богами, исчезли. А ведь в каждом человека они есть. Но от обстоятельств жизни и от нас самих зависит, останутся л они в наших сердцах или нет. Даже в твоём сердце и в сердце Сеяна было место добру.

Положив руку на плечо Лигду, Тиберий повернулся к нему. Губы скопца слегка дрожали.

   — Ты меня боишься, Лигд?

   — Да, государь.

   — А почему ты не боялся меня, согласившись принять участие в убийстве Друза?

   — Я думал, что наш заговор не будет раскрыт.

   — Вот сейчас ты со мной искренен! — засмеялся Тиберий. — И похлопал его по плечу. — Я тебе покажу кое-что, Лигд... — и, не глядя в сторону стражников, он выкрикнул какой-то приказ по-гречески.

Сразу же в коридорах зазвучали шаги и голоса, двери в зал распахнулись, и появившиеся солдаты волоком втащили громко вопящего сирийца. Под пристальным взором Тиберия эти люди проследовали на террасу, а оттуда по лестнице к краю обрыва. Оттуда сириец был сброшен вниз.

Издав возглас ужаса, Лигд испуганно закрыл рот ладонью.

   — Хочешь знать, что он наделал? Он купался вблизи моей виллы... Только и всего. Идём, — сказал Тиберий и зашагал к лестнице.

Лигд последовал за кесарем. Чувствуя, что ему не уйти от чудовищного наказания, он испытывал столь сильные муки страха, что хотел бы молить Тиберия побыстрее казнить его. Но страх настолько овладел его сердцем, что он даже не мог просить Тиберия о пощаде, как прежде. Рассчитывать Лигду было не на что. Его руки леденели от переполнявшего волнения. Голова кружилась.

Остановившись у самого края обрыва, не боясь оступиться и упасть вниз, Тиберий подозвал скопца. Здесь дул резкий сильный ветер. У подножия горы мерцали факелы. В полосе прибоя виднелись лодки.

   — Вчера я сбросил отсюда своего преторианца за то, что он украл павлина из моего сада, — задумчиво произнёс Тиберий.

   — Вы предаёте казням людей из-за совсем незначительных провинностей, — прошептал Лигд.

   — О, да. Теперь вообрази, что же я сделаю с тобой, совершившим великое преступление.

   — Вы хотите сбросить меня вниз?

   — Признаться, я думал об этом, — ответил кесарь. — Твои члены разбились бы о камни, острые, как лезвие ножей, скалы разорвали бы плоть, а люди, которых ты видишь в лодках, завершили бы твои страдания ударами багра по голове. Страшно, правда? Это непременно случится. Но мы не будем торопиться. Тебя ждёт ночь, полная тревоги. Мы посетим пир, где будем с тобой гостями. Однако сколько именно времени ты там пробудешь, известно лишь мне.

   — Отравление? — едва слышно произнёс Лигд.

   — Нет. Я избрал для тебя иной способ гибели. Как я уже сказал, тебя бросят вниз, — возразил Тиберий. — Но сначала я хочу чтобы ты ощутил часть того страха, что знаю я. Возможно, в Риме ты слышал о том, какие великолепные пиры я даю на своих виллах. Они проходят почти каждую ночь, но в основном я устраиваю их для своей свиты, тех, кто последовал со мной в добровольное изгнание. Их жизнь тут скучна, и я вынужден дарить им разнообразные развлечения. Сам я редко посещаю их пиры, но сегодня мы с тобой сделаем исключение. Следуй за мной...

Голос Тиберия звучал сдержанно, ровно. Даже приветливо. Но во всех его словах Лигд замечал и угрозу. Кесарю нравилось его мучить.

Подойдя к лестнице, Тиберий вновь начал по ней подниматься, но на террасу не вернулся, а свернул к круглой галерее, ведущей от ступеней вдоль края скалы. Следом за ним направился и Лигд.

Они достигли ещё одной лестницы и спустились по ней в пещеру, обставленную и украшенную, как трапезная. Вдоль высоких стен, в природных нишах горели светильники и факелы. Их свет плясал на статуях нимф и фавнов, предающихся разврату, столах, угощениях и блаженных телах мужчин и женщин, увлечённых возлияниями и плотскими утехами. Сквозь дым благовоний и чад факелов Лигд наблюдал это пёстрое море ткани и человеческой плоти, тяжело вздымающееся, колышущееся в такт своим природным влечениям. Ему доводилось слышать о пороках, процветающих в окружении Тиберия, но он никогда не мог себе вообразить, что творится по ночам на Капри на самом деле.

Некоторые гости узнавали Тиберия и приветствовали его, прочие были чересчур увлечены своими наслаждениями и не обращали на него внимания. Прохаживаясь по залу в густом полумраке и мерцании огней, он обнимал Лигда за плечо и вёл себя с ним почти дружелюбно.

   — Когда-то один из моих наставников, великий Феодор Гадарский, называл меня «Грязью, замешанной с кровью», — говорил Тиберий. — Он был проницателен и заметил врождённые жестокость и лицемерие ещё в моём отрочестве. Да, я такой... Я ненавижу себя, но смерть меня пугает, поэтому я и уехал на Капри. Я боюсь за свою жизнь... Что ты чувствуешь, зная, что через несколько часов погибнешь?

   — Страх, — прошептал Лигд.

   — А я живу в постоянном страхе. И виноваты в этом вы с Сеяном и Ливиллой. Я ненавижу вас. И поэтому я с тобой гостеприимен. Хочу дать тебе время осознать частицу того, что меня мучает. И ты страдаешь сейчас даже больше, чем если бы я повесил тебя на крест.

Проходя мимо смуглого юноши с длинными волосами, который был свидетелем визита Апикаты, Тиберий ласково погладил его по щеке. Юноша кротко улыбнулся в ответ.

   — Мои рыбки, — хмыкнул Тиберий, взглянув на резвящихся у подножия статуи фавна двух молодых скопцов. — Но среди них я более остальных люблю Триона, — и он, притянув к себе голову глухого юноши, нежно поцеловал его в губы.

Лигд с интересом наблюдал за этим жарким поцелуем. Всем было известно, что Тиберий с одинаковой страстью любил как женщин, так и юношей.

   — Единственная радость для меня нынче — это удовлетворение желаний плоти, — сказал Тиберий Лигду и вновь побрёл с ним через зал.

У глубокой ниши они остановились. Здесь висел сумрак. Подозвав раба, Тиберий взял с блюда горсть слив и гусиное крыло и дал Лигду.

   — Угощайся, — мрачно произнёс он.

С осторожностью взглянув на Тиберия, Лигд начал есть крыло, закусывая сливами.

   — Я же обещал, что не отравлю тебя, — хмуро молвил Тиберий, наблюдая за ним. — У тебя другая судьба...

   — Вкусно, — заметил Лигд, постепенно успокаиваясь.

В его душе не было надежды на спасение, но страх временно отступил. Те несколько часов, что ему предоставил Тиберий, позволят подготовиться к гибели и собраться с силами. Он не хочет больше дрожать от страха. Ему надоело бояться.

   — А ты всегда был красив, — Тиберий ласково вытер пальцами сливовый сок с его губ. — Сеян тебя соблазнил?

   — Нет...

   — Жаль... Он многое потерял. Обладать таким юношей, как ты, — это великолепно.

Сделав шаг вперёд, Тиберий заставил Лигда отступить к стене. Скопец видел, что большие синие глаза кесаря помутнели от желания. Руки кесаря скользнули вдоль его талии, погладили маленькую грудь и остановились на шее.

Выронив сливы и крылышко, Лигд прикрыл веки. Нежные пальцы ласкали его горло, касались выемки над грудью и подбородка. Во мраке ниши, кроме него и Тиберия, никого не было. Зарево факелов сюда почти не проникало. «Он овладеет мной!» — подумал Лигд.

В ту же секунду пальцы кесаря будто стали железными и, крепко обхватив, сдавили горло скопца. Захрипев, Лигд вцепился в его запястья. Он пытался сопротивляться, но Тиберий оказался сильнее. Пальцы всё давили и давили на горло Лигда. Скопец задыхался. Молча, не издав ни звука, Тиберий продолжал душить его.

Постепенно силы покидали Лигда. Перестав бороться, он безжизненно обмяк. Его глаза навеки сомкнулись. Хруст сломанных шейных позвонков подтвердил Тиберию, что Лигд мёртв. Только тогда кесарь разжал пальцы. Тело Лигда тяжело упало ему под ноги.