Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Глава 13

Ежегодно Белый дом получает миллионы неофициальных писем. Каждое тщательно просвечивается, после чего обрабатывается должным образом; все это осуществляют специальные сотрудники при помощи и под наблюдением Секретной службы.

Два конверта были адресованы Глории Рассел, что оказалось довольно необычно, поскольку бо́льшая часть подобной корреспонденции адресуется первому лицу государства и членам его семьи, а также «первому домашнему любимцу», которым в настоящее время был ротвейлер по кличке Барни.

Сами конверты простые и дешевые, и, следовательно, общедоступные, адрес написан от руки печатными буквами. Рассел получила их около двенадцати часов в день, который до тех пор казался ей весьма неплохим. В одном конверте лежал листок бумаги, а в другом — предмет, который глава администрации разглядывала несколько минут. На листке, также печатными буквами, были написаны следующие слова:

Вопрос: что можно считать серьезными преступлениями и правонарушениями? [21] Ответ: не думаю, что вам хочется это узнать. Ценный предмет существует, продолжение следует. Подпись: не тайный поклонник.

Хотя Рассел ждала этого письма, больше того, отчаянно хотела его получить, она все равно почувствовала, как у нее бешено заколотилось сердце, грозя выскочить из грудной клетки; во рту пересохло настолько, что ей пришлось залпом выпить стакан воды, затем повторить этот процесс, и только после этого Глория смогла держать письмо в трясущейся руке. Она посмотрела на содержимое второго конверта. Фотография. При виде ножа для конвертов на нее нахлынули кошмарные воспоминания о тех событиях. Она судорожно вцепилась в подлокотники кресла. Постепенно приступ миновал.

— По крайней мере он хочет заключить сделку.

Отложив записку и фотографию, Коллин вернулся на свое место. Глядя на мертвенную бледность Рассел, он подумал, хватит ли у нее крепости пройти через все это.

— Возможно. Но, может быть, это ловушка.

— Не думаю. — Тим покачал головой.

Откинувшись на спинку кресла, Глория потерла виски и проглотила еще одну таблетку «Тайленола».

— Почему?

— С какой стати ему подставлять нас таким образом? Больше того, с какой стати ему вообще нас подставлять? У него есть то, что может нас похоронить. Ему просто нужны деньги.

— Он забрал из тайника Салливана несколько миллионов.

— Возможно. Но мы не знаем, как быстро можно обратить добычу в наличные. А может быть, он спрятал награбленное и не может за ним вернуться. Или, быть может, он просто чрезвычайно жадный. На свете полно таких.

— Мне нужно что-нибудь выпить. Ты сможешь сегодня вечером прийти ко мне?

— У президента ужин в канадском посольстве.

— Твою мать!.. Тебя никто не может заменить?

— Возможно, если ты подергаешь за нужные нитки.

— Считай, уже подергала. Как ты думаешь, когда этот тип в следующий раз даст о себе знать?

— Похоже, он не очень-то торопится, хотя, возможно, просто чересчур осторожен. На его месте я вел бы себя именно так.

— Замечательно. Значит, я могу выкуривать по две пачки в день до тех пор, пока он не проявится снова… К тому времени я умру от рака легких.

— Если этот тип хочет денег, что ты намереваешься сделать? — спросил Коллин.

— В зависимости от того, сколько ему будет нужно, это можно совершить без особых трудов. — Похоже, Рассел потихоньку начинала успокаиваться.

— Тут тебе решать. — Коллин встал и направился к выходу.

— Тим! — окликнула его Глория. — Задержись на минутку.

Заключив ее в объятия, он почувствовал, как она прижалась к его пистолету.

— Тим, а если все не ограничится одними деньгами? Если мы не сможем вернуть этот предмет?

Коллин посмотрел ей в лицо.

— Тогда я обо всем позабочусь.

Прикоснувшись пальцами к ее губам, он развернулся и вышел.

* * *

Бёртон, поджидавший своего напарника в коридоре, смерил взглядом молодого агента.

— Ну как она держится?

— Нормально.

Коллин двинулся было дальше по коридору, но Бёртон схватил его за руку и развернул лицом к себе.

— Тим, твою мать, что происходит?

Коллин высвободился из его рук.

— Билл, сейчас не время и не место.

— Тогда назови мне время и место, и я буду там, потому что нам необходимо поговорить.

— О чем?

— Твою мать, ты что, будешь строить со мной дурачка? — Бёртон грубо припер напарника к стене. — Я хочу, чтобы ты трезво подумал об этой женщине. Ей глубоко насрать на тебя, на меня и на всех остальных. Ее беспокоит только то, как прикрыть свою драгоценную задницу. Не знаю, что она тебе наплела, не знаю, что вы вместе с ней стряпаете, но говорю тебе: будь осторожен. Я не хочу, чтобы ты ради нее послал все к черту.

— Я ценю твою заботу, Билл, но я уже не маленький и знаю, что делаю.

— Ой ли, Тим? Неужели трахаться с главой президентской администрации входит в перечень обязанностей агента Секретной службы? Если это есть в наставлении, будь добр, покажи мне. Мне хотелось бы лично прочитать это. И, раз уж об этом зашла речь, ты не просветишь меня, за каким чертом мы возвращались в дом? Потому что мы не забрали эту вещь, и, кажется, я догадываюсь, у кого она сейчас в руках. Моя задница также под прицелом, Тим. Если я рухну, то хотелось бы знать почему.

Проходящий мимо сотрудник администрации недоуменно покосился на спорящих агентов. Улыбнувшись, Бёртон кивнул ему, после чего снова переключил все свое внимание на Коллина.

— Так говори же, Тим, как бы ты поступил на моем месте?

Молодой агент посмотрел на своего товарища, и твердые складки у него на лице, которые он обыкновенно носил при исполнении служебных обязанностей, разгладились. Как бы он поступил, окажись на месте Бёртона? Ответ был очевиден. Лупил бы кого-нибудь до тех пор, пока этот человек не заговорил бы. Бёртон — его друг, уже много раз доказавший это. И то, что он говорит о Рассел, скорее всего, правда. Вид шелкового нижнего белья, и не только его, не окончательно лишил Коллина способности рассуждать…

— Билл, у тебя есть время выпить чашку кофе?

* * *

Спустившись на два этажа вниз, Фрэнк повернул направо и открыл дверь в криминалистическую лабораторию. В небольшом помещении, давно нуждающемся в покраске, на удивление царил полный порядок, в значительной степени из-за того, что Лора Саймон была очень требовательным человеком. Фрэнк подумал, что дома у нее все так же строго на своем месте, несмотря на присутствие двух детей дошкольного возраста, доставляющих матери достаточно хлопот. Вдоль стен стояли еще не использованные наборы для взятия улик с нетронутыми оранжевыми печатями, единственным ярким пятном на фоне унылых облупившихся