Белые хранители - Юлия Таланова

Я присвистнула. О таком не писали в учебниках. Разумеется, вампиры тщательно хранили свои тайны. Узнай об этом люди…Даже страшно представить, что начнётся! Резня. Чуть что подозрительное скажешь — вампир! На кол тебя! Ужас.

— Что-то холодно тут, — Сиелла поёжилась. — Пойду принесу кожух. Твой захватить?

— Ага, — я с размаху мазнула ногой по половицам. — Ай! Ахтыжтак!

— Что?

— Тут гвоздь торчит, — мрачно ответила я, заглядывая под стол. — Палец порезала.

— Помощь нужна?

— Да нет. Иди.

Я уселась на пол, притянула к себе пораненную ногу и аккуратно отогнула отстающий кусочек кожи. Выглядело довольно жутковато. На деревянные половицы капнуло алым.

— Что там у тебя? — спросил Сирн. Он только что спустился со второго этажа. Похоже, что на сегодня занятия с хозяйским сыном подошли к концу.

— Палец рассадила… — пожаловалась я, потом вскинула голову и ухмыльнулась. — Хочешь посмотреть?

— Хочу! — демон плотоядно облизнулся.

— Э… — опешила я, не ожидая такой реакции. — А вот тебе! — показала Сирну язык и закрыла ногу руками. Палец тут же защипало. Демон с укоризной посмотрел на меня:

— Давай уж, показывай.

Внимательно осмотрев "боевое ранение", Сирн принёс кружку чистой воды и пару бинтов. Один смочил в воде и аккуратно промыл рану.

— Ай! Щиплется же!

— Ну и что? Терпи.

Сирн взял второй бинт и ловко перевязал палец. Туго стянутый, он тут же перестал болеть. Я пошевелила ногой и улыбнулась:

— Спасибо!

Демон усмехнулся и устало плюхнулся на жалобно скрипнувший стул.

— Ну как твой ученик?

— Кошмар.

— В смысле? — удивилась я.

— У него есть способности, но… Его практически невозможно заставить что-либо выучить! Он охотнее подстроит для меня пакость, чем запомнит то, что я говорю.

Я рассмеялась.

— А чего ты ждал?

— Я надеялся хотя бы на малый интерес к магии.

— Смотри! — пригрозила я. — Будешь плохо его учить, и нас выставят на улицу.

— Да знаю я, — окончательно скис демон.

Вампиры вернулись донельзя довольные. Вызнать, что вызвало у них столь бурный восторг нам с Сиеллой так и не удалось. Зато мы узнали другое: слухи о разрушенной Завеси уже докатились до города. Люди пересказывали это друг-другу шёпотом, с оглядкой, словно боялись, что кто-то схватит их за шиворот и призовёт к ответу.

— Надо как можно быстрее добраться до моего клана, — сказал Сирн, выслушав рассказ вампиров.

— А то мы не знаем, — фыркнул Ролм.

— Боюсь себе представить, что думает мама… — тихо сказал Римм, не глядя на брата. — Она, наверное, думает, что мы…

— Перестань! — резко перебил брата Ролм. — Даже если слухи уже достигли нашего дома, она никогда не позволит себе таких мыслей! Она всегда будет верить, что мы справимся.

— Хочу на это надеяться… — Выдохнул Римм.

— Давайте отправим к ней птицу с запиской… — неожиданно предложила я.

— Какую птицу? — удивилась Сиелла.

— Моего хранителя. Лар может переместиться прямо к вашему дому, он ведь знает дорогу. Даже если его заметят, подозрений почтовая птица не вызовет.

— Это же не голубь, чтобы его приняли за почтовую птицу, — засомневался Сирн.

— Издалека не разобрать: голубь там или ястреб. Главное, что белый.

Друзья переглянулись. Сиелла нахмурилась:

— По-моему, Кнеса права. Лучший способ и представить сложно.

— Спасибо, — я улыбнулась подруге и обратилась к братьям. — Вам нужно только написать записку.

— Хорошо, — согласился Ролм. — Римм, достанешь перо и бумагу?

Пока вампиры искали бумагу, пока писали письмо, я вызвала своего хранителя. Белый ястреб соткался из серебристых нитей, приветливо склонил голову, расправил и сложил крылья. Я почесала его под клювом.

— У меня для тебя важное задание, Лар.

— Я слушаю, Хозяйка.

— Нужно отнести это письмо, справишься?

— Разумеется.

Ястреб щёлкнул клювом.

Вампиры передали скрученную трубочкой записку, которую я прикрепила к левой лапе Лара с помощью кожаной верёвочки. Ястреб нежно коснулся клювом моего пальца.

— Надеюсь на тебя, — с улыбкой подумала я.

— Можешь не сомневаться.

В тёмном зале горело только несколько свечей, да алели угли в остывающем камине. Наран видел только слабо освещённый красными отблесками профиль своего господина.

Раган чуть повернул голову, за спиной с шелестом расправились тёмным силуэтом крылья. Нарану пришлось приложить немало усилий, чтобы при этом не отступить хотя бы на шаг. А ещё лучше оказаться как можно дальше от этого зала. Напряжение, повисшее в воздухе жалящей сетью, сжималось вокруг демона в гнетущее кольцо страха.

Впервые господин доверил ему такое важное задание и впервые Наран его провалил. Впервые он по-настоящему понял, почему так боятся Рагана Шеррна. Наран склонил голову ещё ниже, стараясь не произнести ни звука. Раган словно нарочно тянул время, наслаждаясь страхом своей жертвы.

— Значит, тебе не удалось победить белую пятёрку…

Наран не сдержался и судорожно сглотнул. Стоило Рагану заговорить, как по спине побежали мурашки. Демон сжал кулаки, пытаясь скрыть нарастающую дрожь.

— Нет, господин.

— Даже с твоим хранителем ты оказался практически бессилен против них? Против этой жалкой компании никудышных воинов?

— Да, господин, — Наран склонился ещё ниже.

— Разве не я тебя учил столько лет?

— Вы, господин, — Наран отчаянно мечтал провалиться сквозь каменный пол в подземелье.

— Так почему ты смеешь проигрывать?! — Раган с силой опустил ладонь на подлокотник кресла. — Почему тебя притаскивает собственный брат?

Наран дрогнул, словно по его спине прошлись раскалённым металлическим прутом:

— Простите…господин.

— Может, Боги что-то перепутали и дракона должен был получить твой брат? — голос Рагана перешёл на вкрадчивый шёпот.

Наран почувствовал, как нарастает сквозь страх волна яростного гнева. Верк и правда никогда не подводил Рагана…Неужели он способен занять его, Нарана, место? Демон отчётливо представил, как его изгоняют из пятёрки, а на его место под рукой Рагана встаёт Верк.

— Вижу, что соперничество с Верком даже перевешивает твой страх ко мне, — спокойно заметил Раган.

Наран непонимающе поднял на него глаза. Раган сложил руки на груди, отстранённо наблюдая за демоном. Так отец может смотреть на неудачу сына. В его глазах не было гнева, только холодное расчётливое спокойствие.

А то, что он сказал после, Наран запомнил на всю оставшуюся жизнь: