Битва империй. Англия против России - Порохов

Германский генерал — фельдмаршал Рундштедт, выполнявший приказ о приостановке наступления, впоследствии заявил, что после дюнкеркского «чуда» Гитлер «надеялся заключить с Англией мир». Ведь уже в 1939 году, да и и позднее, Гитлер не раз утверждал, что победа над Великобританией — отнюдь не в интересах Германии. Так, 13 июля 1940 года, он заявил на секретном совещании, что «если Англия будет разбита… Британская империя распадется. Пользы от этого Германии — никакой. Пролив немецкую кровь, мы добьемся чего — то такого, что пойдет на пользу лишь Японии, Америке и другим». Примерно тогда же он утверждал в частных разговорах, что «все, чего он хочет от Англии — это признания германских позиций на континенте… целью является заключить с Англией мир на основе переговоров». И очень существенное в устах Гитлера утверждение: «Наши народы по расе и традициям едины». Кстати, согласно предложениям Розенберга Прибалтику следовало заселить, в том числе и «расово полноценными» англичанами.[72]

Когда военная документация Германии после ее поражения стала доступной для исследователей, те с удивлением констатировали, что «как это ни странно, но ни Гитлер, ни немецкое верховное командование не разработало планов борьбы против Англии… Таким образом, очевидно, что Гитлер рассчитывал добиться согласия английского правительства на компромиссный мир на благоприятных для Англии условиях… немецкая армия совершенно не была готова к вторжению в Англию. В штабе сухопутных войск не только не планировали эту операцию, но даже не рассматривали подобную возможность».

План вторжения в Англию в июле 1940 года, известный под кодовым названием «Морской лев», многие историки считают фальшивкой, которую никто никогда не пытался реализовать. Он был создан для того, чтобы склонить к мирным переговорам Великобританию, и дезинформировать СССР для обеспечения неожиданности нападения на него. Тогда же в июле 1940 года составлялся и приведенный вскоре в действие «План Барбаросса».

Об интенсивности боевых действий в период с сентября 1939 по май 1940 можно судить по сводке германского верховного командования, которое объявило о своих потерях на Западном фронте: 196 человек убитыми, 356 человек ранеными, 144 человека пропавшими без вести, 11 самолетов. События 1940 года подтвердили правильность оценки советским правительством позиции Англии и Франции, которые не желали воевать с Германией, они по-прежнему хотели вовлечь Германию в войну с СССР.

Итак, Англия и Франция обозначали войну с Германией, а сами вынашивали идею направить военную мощь Рейха против СССР. Наиболее близки к соглашению с Германией Англия и Франция были в конце 1939 — начале 1940 года, когда началась советско-финская война. Тогда, по мнению западных политических деятелей, появилась хорошая основа для сближения с Берлином на антисоветской основе.

Судя по документам Высшего союзного совета, захваченным немцами после оккупации Франции летом 1940 года, Англия и Франция приняли решение направить в Финляндию экспедиционный корпус в составе 150 тыс. человек для удара по Ленинграду. Одновременно планировалось подвергнуть бомбардировкам советские нефтепромыслы в Баку, Майкопе, Грозном авиацией, базировавшейся на территории Ближнего Востока. Черчилль, в то время первый лорд Адмиралтейства, просил содействия министра иностранных дел Галифакса в получении разрешения от Турции на проход английскими подводными лодками Проливов для ведения боевых действий в Черном море. Россию от агрессии спасло то обстоятельство, что западные державы формально находились в состоянии войны с фашистской Германией, а потому не имели возможности быстро и мотивированно для своих народов объединить с ней свои усилия.

Словом, лидеры западных держав и главари фашистской Германии были едины в своих целях относительно Советского Союза — он должен быть разгромлен, разделен, превращен в колонии, а оставшееся население обращено в рабство. Однако западные державы разделяло их видение собственной роли в борьбе с Россией. Каждой из держав-вершительниц судьбы континента хотелось лидировать в антисоветском альянсе. К тому же Англия и Франция являлись колониальными державами, а Германия, наполненная идеями реванша, не могла смириться с теми территориальными потерями и унижением, которое пришлось испытать после поражения. В первой мировой войне. Потому Гитлер в своей авантюристической политике зашел слишком далеко и захватил гораздо больше, чем ему советовали. Ему было сделано слишком много уступок, чтобы он направил свои агрессивные устремления на Восток. А результат совсем не радовал ожидания. Франция была оккупирована, Великобритании была уготована роль послушного орудия германского фашизма в политических делах Европы. Потому английские империалисты вынуждены были продолжить борьбу с Германией. Причем теперь для борьбы с врагом Великобритании потребовалась в качестве союзника Россия. Потребовалась русская кровушка для усмирения выпестованного усилиями Запада, прежде всего англичан, зверя. Как это было и в 1812, и в 1914 годах.

Впрочем, гитлеровское руководство свое триумфальное шествие по Европе — сначала «аншлюсы», затем почти бескровное вторжение в сдающиеся без сражений и боев страны — считало объединением европейских народов против общего восточного врага. Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер записал сказанные 30 июня 1941 года слова Гитлера, что сложилось «европейское единство в результате совместной войны против России». Так и только так констатировали в Германии положение дел после нападения на Советский Союз. И ведь это действительно так. Советскому Союзу пришлось воевать во второй мировой войне не только с 70-миллионной Германией, но фактически со всей 300-миллионной Европой. Объединены европейцы были на различных основаниях, одни вынужденно подчинялись, другие сотрудничали искренне. Однако действовали они в одном направлении. И преувеличивать антинацистские настроения в Европе вряд ли стоит. Немцы не пошли бы на риск, внедряя в войска огромное количество враждебно настроенных военнослужащих. За период с 1942 по 1945 год было взято в плен и учтено ГУПВИ МВД СССР 3 486 206 военнопленных бывших европейских армий. Из них:

поляков 60 277 1,729 итальянцев 48 957 1,404 французов 23 136 0,664 югославов 21 830 0,626 голландцев 4730 0,136 финнов 2377 0,068 прочих нац-стей 8665 0,249

Конечно, эти цифры не полностью отражают национальный состав армии вторжения (к примеру, армия Маннергейма не могла быть полностью пленена, да и сдавались пленные охотнее на Западном фронте охотнее, чем на Восточном). Не были пленены русскими и появившиеся после 22 июня 1941 года добровольческие легионы под названиями «Фландрия», «Нидерланды», «Валлония», «Дания» и т. д., которые позже превратились в добровольческие дивизии(!) СС «Нордланд» (скандинавская), «Лангемарк» (бельгийско — фламандская), «Шарлемань» (французская) и т. п. (последнее название особенно выразительно, ибо Шарлемань — это, по-французски, объединитель Европы Карл Великий). Немецкий автор, проф. К. Пфеффер, писал в 1953 году: «Большинство добровольцев из стран Западной Европы шло на Восточный фронт только потому, что усматривало в этом общую задачу для всего Запада… Добровольцы из Западной Европы, как правило, придавались соединениям и частям СС».

Нужно учесть. что мобилизация почти четверти всех немцев в армию стала возможной только в результате опоры на всю континентальную Европу, ее промышленность и ресурсы. И пока многонациональная армия, ядро которой составлял германский компонент, одерживала победы на русском фронте, Европа была, в общем и целом, на ее стороне. Немцы имели надежный общеевропейский тыл. И не должно вводить в заблуждение то обстоятельство, Англия и Германия в это же самое время были в состоянии войны.

Да и немцы и сами полагали, что ведут свое дело в интересах всей западной цивилизации (при главенствующем положении собственного народа).

В «Общих указаниях группе сельского хозяйства экономической организации «Ост», составленных 23 мая 1941 года, формулировалось следующее: «Производство продовольствия в России на длительное время включить в европейскую систему», ибо «Западная и Северная Европа голодает… Германия и Англия (какая трогательная забота — П. С.)… нуждаются в ввозе продуктов питания», а между тем «Россия поставляет только зерно, не более 2 млн. тонн в год… (урожай России в 1940 году — 95,6 млн. тонн. — П. С.). Таким образом, определяются основные направления решения проблемы высвобождения избытков продуктов русского сельского хозяйства для Европы… Внутреннее потребление России… должно быть снижено настолько, чтобы образовались необходимые излишки для вывоза».[73] Пояснялось, за счет чего образовывать излишки продовольствия.