Российские вожди в борьбе, любви и смерти - Екатерина Рыбас

История фильма «Тихий Дон» повторяет трагическую судьбу его автора: Бондарчук создал экранизацию романа Шолохова, но итальянские продюсеры его обманули, пленка так до сих пор и не найдена. История с «Тихим Доном» приблизила Сергея Федоровича к смерти, он умер в 1994 г.

Выходец с Алтая, Василий Макарович Шукшин навсегда остался в образе простого русского мужика, сибиряка, обладателя исключительных качеств, присущих таким же, как он, людям из народа. Его отец, Макар Леонтьевич, середняк, в 1933 году был репрессирован. Мать Шукшина едва не отравила себя и детей, но потом одумалась, вышла замуж за односельчанина, который был человек «редкого сердца», как вспоминал о нем Василий Макарович. В 1942 году он погиб на фронте.

В 1944 году Шукшин закончил школу и поступил в Бийске в автотехникум, но, бросил его, чтобы устроиться на работу и прокормить семью. Для этого ему пришлось уехать в Москву, где он устроился слесарем-такелажником. Служил Шукшин радистом в Севастополе. На флоте он написал первые рассказы, участвовал в художественной самодеятельности, создал драмкружок, увлекся боксом. Через три года его комиссовали из-за язвы желудка. Вернувшись в родное село, Василий Макарович стал учителем и одновременно директором школы. Затем он решил, что его призвание — кино, и уехал поступать во ВГИК на сценарный факультет. Рукописи его, толстые и неразборчивые, читать не стали, а посоветовали идти на актерский, но Шукшин узнал, что есть еще и режиссерский факультет и подал туда документы. Первая его значительная роль была в фильме Марлена Хуциева «Два Федора», который вышел на экраны в 1959 году. Как писал С. Бондарчук: «Его лицо выделялось среди привычных лиц экранных героев. Оно поражало необыкновенной подлинностью. Словно это был вовсе не актер, а человек, которого встретили на улице и пригласили сниматься». Шукшину посыпались приглашения на роли: «Простая история», «Когда деревья были большими» и т.д. В 1960-х годах начали выходить и его литературные произведения. Вскоре на основе рассказов он написал сценарий для кино «Живет такой парень». Главную роль в этом фильме, который Шукшин снял сам, сыграл Леонид Куравлев. В прокате картина заняла 13-е место, зрителю она очень полюбилась. Правда, в кинематографе тогда были иные настроения — все увлеклись авторским кино, пришла пора Тарковского, Хуциева, Алова и Наумова, а в творчестве Шукшина, таком естественном и ненатужном, словно бы и не было главного веяния времени — авторского поиска… К слову, отношения у Шукшина с Тарковским были натянутые, они представляли две противоположности: и хотя оба обращались к народным истокам, делали это по-своему, один сам был из этого народа, другой — интеллигент и «белая кость». Как вспоминала его жена Виктория Софронова, «он вообще очень отличался от всех. В шкафу, например, у него стояла иконка».

В 1966 году вышел в свет новый фильм В. Шукшина — «Ваш сын и брат», которому была присуждена Госпремия РСФСР. О грустном и тяжелом у Шукшина выходило говорить непринужденно, с иронией и так, что не могло не затронуть душу. Герой его — народ, народ-поэт, несчастный, потому что богоизбранный, и никто так не мог говорить о нем, как Шукшин. Он очень увлекся этой темой, хотел снять фильм о Степане Разине, но эта мечта не осуществилась.

Вообще в жизни наступила пора невезения, коллеги накинулись с критикой. Можно сказать, что Василий Макарович неожиданно оказался между двух лагерей: прозападного либерального и прокоммунистического консервативного, обоим он был чужд. Шукшин и раньше выпивал, теперь стал уходить в запои. Бросил он после одного случая, когда оставил у кафе свою дочь, и пока пил с другом, она потерялась. Это было страшным потрясением для него, после которого до самой смерти он не выпил ни грамма. В 1969 году вышел новый фильм Шукшина — «Странные люди». В том же году ему было присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. В следующем фильма «Печки-лавочки» снова зазвучал талант Шукшина-актера, сыгравшего главную роль — алтайского мужика, едущего с женой на юг в отпуск. На этот раз зрители приняли фильм прохладно, а земляки вообще обиделись. Последняя картина Шукшина — «Калина красная» — снова о человеке из народа, бывшем уголовнике, воре. Она вышла на экраны в 1974 году и стала для всех потрясением, это был его триумф. Известна мысль Шукшина, что Степан Разин в наши дни стал бы вором. В прокате «Калина красная» заняла второе место. Последняя роль Шукшина была в фильме Бондарчука «Они сражались за Родину». Он умер в ночь на 2 октября 1974 года на Дону, в районе поселка Клетская, где проходили съемки. Врачи поставили диагноз: «сердечная недостаточность». Пошли слухи, что якобы было отравление. Георгий Бурков, который нашел Шукшина мертвым в каюте, не верил, что смерть эта была естественной, но тайны своей он никому не открыл.

Наверное, именно Солженицына можно назвать совестью шестидесятых. Александр Исаевич — не столько беллетрист и историк, сколько моралист и правдоискатель. Его «Один день Ивана Денисовича», по словам Гениса и Вайля, был литературным аналогом партийной установки на правду. Сам Солженицын написал: «На «Иване Денисовиче» и выпустил последний вздох весь порыв XXII съезда». В «Матренином дворе» у писателя оформился идеал, выразившийся в образе деревенского богатыря, обнявшего девицу с косой через спину и песни под небом, какие давно уже отстала деревня петь. Один критик заметил, что для миллиона людей христианство началось с «Матрениного двора».

В автобиографической книге «Бодался теленок с дубом» предстает человек, с малых лет понявший свое предназначение и Божий промысел.

Открытие истории России и ее героев для советского человека. В книге «Август 14-го» впервые предстает не одиозный Столыпин-вешатель, а человек, пытавшийся сделать в России реформы. Оказалось, что героями были не только коммунисты и передовики. Самым значительным произведением Солженицына стал «Архипелаг ГУЛАГ», написанный уже в эмиграции. Хрущев, допустивший его в секретные архивы, долго сожалел о допущенной ошибке и чрезмерном доверии. Впрочем, малограмотный Хрущев называл Солженицына Иваном Денисовичем…

Получился все-таки перехлест: «Целились в коммунизм, а попали в Россию».

В мае 1967-го Солженицын написал письмо Всесоюзному съезду писателей о цензурной травле литературы. Его поддержали 80 советских писателей. В те времена он был лидером шестидесятников. Его можно сравнить со Львом Толстым. Только иная историческая реальность забросила Солженицына за океан, где он продолжил критиковать и поучать — уже иноземную власть. За что и поплатился изоляцией.

Возвращение писателя-моралиста на Родину стало запоздалым шагом. И все равно, он по-прежнему авторитет и по-прежнему учит сильных мира сего, а они снисходительно и почтительно слушают его.

Евтушенко, Ахмадулина, Вознесенский, Рождественский — звезды советской поэзии, на них пало сияние поверженного культа личности. Недаром «пробы голосов» затевались у подножия памятника Маяковскому. Маяковский — громадье, сила, масштаб.

Первые стихи Евтушенко напечатал в 1949 году. Твардовский сказал о нем: «Прожекторный луч убегает от него, а он за ним гонится, чтобы снова под него попасть». Эпоха всенародной любви к стихотворному слову только начиналась. Прежде чем заставить тысячную аудиторию на стадионе замереть при звуках поэтической речи, нужно было много и много работать. Статистика бюро пропаганды Союза писателей отметила однажды 365 выступлений Евтушенко перед читателями — в библиотеках, на заводах, в концертах.

Чего ему это стоило, знает только он сам. Говорят, у него был даже номер прямого телефона Андропова. Понятное дело: поэт так вольничает с властью, а его не сажают. Но, может, разгадка в самом творчестве поэта? Уксусно-злой критик А. Мальгин в журнале «Столица» утверждал: «По собранию сочинений Евгения Евтушенко можно изучать послевоенную историю нашей страны... Все кампании партии и правительства нашли отражение в его творчестве: от развенчания культа личности до строительства КамАЗа, от торжеств по поводу ленинских, космических, революционных и других юбилеев до насаждаемой горбачевской гласности под лозунгом «Больше социализма!»... Назвать ли его «чутким барометром времени» или упрекнуть в желании выслужиться? Думаю, истина лежит где-то посередине».

С ним соглашался более терпимый А. Кардин: «Евтушенко вошел в литературу при жизни Ахматовой и Пастернака... Но для Запада, для Америки советскую поэзию олицетворял прежде всего он... Он позволял себе умеренное свободомыслие, поддерживал диссидентов, не без оснований слыл фрондером и — разъезжал по всему свету, возвращаясь с чемоданом запрещенной литературы...