Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

– Если не помешаю, то я хотела бы помочь; я знаю господина Томэганэ как человека, говорила с ним о разных вещах, так что, возможно, могу быть чем-то полезна.

– Так-то оно так, но Сатоми, наверное, надо сегодня в школу, – сказал Фукуи.

– Сегодня я могу вернуться в полдень. После обеда у меня только математика и физика.

– А математику и физику можно прогулять? – удивленно спросил я.

Я пытался понять, может ли эта девушка на самом деле быть нарушительницей школьных правил.

– Да, с математикой и физикой у меня ничего не выходит, поэтому ненавижу их.

И Сатоми скорчила гримасу.

– Если уроки тебе не нравятся, ты их прогуливаешь? – спросил я.

– Да, потому что не нравятся. Учителя мне тоже не нравятся.

Тут она рассмеялась.

– Мне это ни к чему. Я гуманитарий. И сейчас мне не нужно посещать занятия по естественным наукам, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам.

– Понимаю. Но все равно тебе сейчас не с руки ехать, ведь нужно готовиться к экзаменам, – сказал Фукуи.

– Нет, все в порядке. Раскрыть дело важнее. Мое поступление зависит от того, что происходит в этом доме.

Она на удивление хорошо понимала ситуацию.

– Ты уверена? Тогда, пожалуй, мы подождем, пока ты вернешься домой. А как иначе, раз мы не знаем дорогу. Ты во сколько вернешься?

– К обеду. Я буду дома без двадцати час; пообедаем и можем ехать.

– Хорошо. Тогда сколько набирается народу? Нас трое, Сатоми, господин Футагояма с сыном и господин Сакаидэ.

– Пожалуйста, и меня тоже возьмите, – сказал я.

– Вместе с вами получается восемь человек. Думаю, надо взять микроавтобус.

– Но если так, то придется долго идти пешком, – сказал Футагояма.

– Тут уж ничего не поделаешь, – сказал Фукуи.

После этого разговора за завтраком Сатоми отправилась в школу, а полицейские тут же сели в свою микролитражку и съездили поменяли ее на микроавтобус. Я вернулся в свою комнату и поспал около часа, затем достал тетрадь, немного поработал и стал ждать времени отъезда.

Настал полдень, на небе было много облаков, поэтому день трудно было назвать солнечным. Все это выглядело как экскурсия. После обеда Сатоми сняла форму и вышла к нам в худи и мини-юбке в клетку. Все расселись в микроавтобусе полицейского участка Каисигэ, Танака занял водительское место.

Покинув «Рюгатэй», машина сначала проехала по Каисигэ Гиндзе. Слева промелькнули «Кайраку-дза» и «Роман», мы быстро проехали через деревню и, поворачивая то влево, то вправо, выехали на дорогу, ведущую через горы. Машина сразу же начала раскачиваться из стороны в сторону, и мы оказались на горной дороге. Из Каисигэ можно выехать только по одной дороге. Похоже, мы собирались ехать той же горной дорогой, по которой мы с Кайо шли поздно ночью. Я помнил, что это было долгое путешествие, и мысль о том, чтобы пройти по ней еще раз, не вызывала у меня удовольствия.

Однако благодаря мощи цивилизации дорога, по которой, казалось, можно было идти всю ночь, обернулась всего лишь короткой поездкой на машине. Отчасти потому, что сейчас, днем, при хорошей видимости, ехать можно было достаточно быстро. На грунтовой дороге машину сильно трясло, но она бодро ехала в окружении зелени, и вскоре мы уже оказались на шоссе, по которому добирались сюда на автобусе. Справа промелькнула остановка, которую я видел поздно вечером. Но наша машина свернула налево и направилась в ту сторону, куда уехал той ночью автобус, сверкая своими огнями. С этого момента вокруг была незнакомая территория.

Я сидел на самом заднем сиденье рядом с Сакаидэ. Сакаидэ у окна, я у прохода. На двухместном сиденье перед ним рядом с окном сидела Сатоми, а Кадзусигэ Футагояма рядом с ней. Дальше перед ними Масуо Футагояма и Судзуки, на водительском месте Танака, и рядом с ним на пассажирском Фукуи.

Путь до хижины Томэганэ, где жгли уголь, должен был занять примерно час. Я хотел использовать это время, чтобы обменяться мнениями с Сакаидэ по поводу происходящих событий.

– Господин Сакаидэ, – начал я, – у этой серии преступлений есть примечательная особенность: все жертвы были убиты одним-единственным выстрелом. Ни разу не стреляли повторно. Так что, если будут стрелять в кого-то из нас, мы умрем легкой смертью. Что вы думаете по этому поводу как бывший летчик-истребитель?

Сакаидэ горько улыбнулся:

– Исходя из своего опыта, я считаю, что стрелял человек очень подготовленный. В наше время таких людей называли асы. В нашем деле длинными очередями стреляют новички. От волнения они только зря расходуют заряды.

– А, вот как?

Я этого не ожидал. Ведь в вооружение истребителя «Зеро-сэн» входят пулеметы и пушка.

– Но ведь на «Зеро-сэн» стояли пулеметы и автоматическая пушка.

– Это верно.

– Так из пулемета же по самолетам противника быстро стреляют очередями, нет?

– Ерунда. Если так стрелять, ствол пулемета сразу перегреется, и тогда пули начнут вылетать сами собой, даже если не жать на гашетку. И весь боекомплект моментально израсходуется.

– Я не знал…

– Вот так.

– Тогда как долго надо жать на гашетку?

– Если толком научиться, то максимум две секунды за раз.

– Две секунды?! Неужели так мало?

– Да. Те, кто жмет дольше, просто еще неопытны. Вот почему я сразу понимал, что летчику не хватает опыта, если видел, как он стреляет по врагу длинными очередями.

– Никогда об этом не слышал. Всего две секунды, а называют это воздушным боем…

– Нет, никто не ввязывается в воздушные бои.

– Что?

– Устраивать воздушный бой – это верх глупости, особенно если вы хотите сбить много врагов. В воздушном бою вы используете весь свой ум, физическую силу, топливо и время, а собьете только один самолет. Чтобы стать асом, надо обнаружить врага быстрее, чем это сделает он, и «подкрасться» сзади слева, немного ниже. Затем просто выстрелить и перейти к следующему.

– Понятно. А я думал, что лучший летчик – это мастер воздушного боя.

– Конечно, это так. Нельзя стать асом, если не умеешь вести воздушный бой. Но ввязываться в него приходится только тогда, когда он неизбежен. В мире нет первоклассных летчиков, которые предпочитают этим заниматься.

– Но как же может противник вас не заметить, когда вы «подкрадываетесь» к нему сзади с таким шумом?

– Так и может, потому что вокруг него тоже постоянный шум. В кабине стоит такой гул, что, например, если один пилот станет кричать другому в ухо в двухместном самолете, тот ничего не услышит. Если ослабить внимание, то ничего не заметишь, даже если противник будет в метре позади тебя.

– Понял. А почему сзади слева, немного ниже?

– Когда ты находишься выше, твой собственный самолет закрывает обзор, и ты не видишь врага. Лучше всего, чтобы враг был немного выше тебя.

– А слева почему?

– Это удобно на случай ухода. «Зеро-сэн» – не реактивный самолет. У него пропеллер, который вращается вправо, поэтому влево машина поворачивает быстрее, чем вправо.

– Теперь ясно.

На меня эти объяснения произвели глубокое впечатление, и я почувствовал, будто пелена упала с моих глаз. Мысль о том, что успеха добьется тот, кто раньше достигнет определенной точки, была очень убедительна.

– Вот почему я вижу что-то подобное и в нашем случае. Такое ощущение, что кто-то тщательно все спланировал, много тренировался и досконально все исполняет. Поэтому только один выстрел за раз. Ничего лишнего. Все всегда решается единственным выстрелом.

– Это правда.

Я задумался над словами бывшего аса. В этом деле точно есть что-то подобное. Второго выстрела не бывает. Все решается одним. Поэтому невозможно понять, откуда стреляли. Неизвестно, где находился стрелок.

– Тогда, разрешите спросить, какими качествами нужно в первую очередь обладать, чтобы стать хорошим стрелком?

– Глаза. Зрение.

– А-а, зрение…

– Тогда не было радаров. Поэтому я всегда шел первым, и если видел впереди вражеский строй, покачивал крыльями, чтобы предупредить ведомых, подняться выше и принять боевое построение. Тот, кто сделает это хотя бы на секунду раньше, тот победит.