"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

— Книжки? А, это о Семи Башнях.

— Семь Башен? Говорят, наш господин, чтоб его Гангмар… гм… говорят, сэр ок-Рейсель собирается самолично найти золото эльфов. Хорошо бы, он в самом деле отправился в Семь Башен, да поскорей! Оттуда не возвращаются. Так-то.

— А сколько ваш господин отвалит за истинную историю Семи Башен?

Аспет Гнедик задумался. В самом деле… господин ок-Рейсель, хоть и стеснен в средствах, а это может его заинтересовать!

Оказалось, пока Хромой высчитывал стоимость монет из Сухой Балки, к лавке выстроилась очередь. Трое крестьян неспешно обсуждали погоду и будущий урожай.

— Ох и долгонько вы, мастер… — сказал Аспету тот, что стоял вторым. Сказал без зла, просто чтобы с человеком словом перемолвиться.

У крестьян были обычные вопросы — сколько стоит вот эта монетка, а такая? А вот эта, вроде, подпилена? Толку от таких вот людишек немного, но именно они и составляют клиентуру у Восточных ворот. Хромой терпеливо выслушивал, объяснял, давал советы… и так до двух часов пополудни. Среди прочих был и некий приезжий издалека — обменял несколько тогерских монеток и, между прочим, поинтересовался Семью Башнями. Потом поток клиентов иссяк. Крестьяне — те, кто нынче покинет город, не будет оставаться в Ливде на ночлег — спешат в дорогу, чтобы добраться засветло.

Хромой вышел на крыльцо. В воротах уже не было толчеи, как утром — путники поочередно входили в город и покидали его. Пожалуй, на сегодня все. Можно запирать. Меняла еще сходил к воротам, потрепался несколько минут со знакомыми стражниками, выслушал порцию колкостей по поводу его долгой отлучки.

— Вы все мне просто завидуете! Я скоро буду казначеем его светлости, а вы так и останетесь торчать в воротах. Уж я тогда позабочусь, чтобы жалованье страже выдавали самыми кривым и грязными медяками. Припомню, как беспощадно разили вы меня насмешками!

— Да нам давно уж не платят, Хромой! Ни грязными медяками, ни чеканным золотом! Может, в самом деле, ты порядок наведешь? Нам хоть бы и медью, да поскорей!

Посмеялись и простились. Хромой отправился в контору Тотриника, ту самую, где не понравилось мастеру Аспету из Сухого Горба. Хромого тоже как-то пытался обсчитать молодой приказчик, но меняла знал, как следует себя держать. Стоит намекнуть юнцам, что собираешься пожаловаться самому Тотринику, они вмиг становились сговорчивей.

Заведение Тотриника — большое, солидное. Купцы, которые отправляются морем в дальние города, запасаются тамошней монетой именно здесь (дешевле выходит, чем на месте), а приезжие — меняют здесь же свое серебро на местное, и контора зарабатывает на разнице курсов. Хромой сбыл с рук сбережения сухогорбцев. Почти без навара, разумеется. Даже драная книжка старьевщика принесла больше. До вечера было далеко, меняла решил снова наведаться к Шугелю. Старьевщик отчаянно торговался с бедно одетой пожилой женщиной, визжал, кричал, брызгал слюной. Тетка не сдавалась. Медленно, можно сказать — монументально — цедила слова, но цену держала. И сама была похожа на монумент, плотная, округлая, серая.

— А, Хромой! — на миг отвлекся от спора Шугель.

— Я вижу, ты занят, поэтому скажу вместо тебя: давно я сюда не заходил.

— А… погоди, я сейчас! — и снова набросился на непоколебимую тетку.

Торг продолжался еще минут десять. Наконец стороны пришли к соглашению, и тетка выплыла из лавки, даже не глянув на Хромого.

— Видел? — тяжело выдохнул старьевщик. — Не поддается, зараза. Ничего, все равно выйдет по-моему. Сегодня должен был прийти морем груз тканей из Верна, но говорят — опять морские разбойники перехватили. Значит, мой товар опять вырастет в цене. А эта особа — из вдовьего сестринства при монастыре блаженной Ателиты… ну, будто бы монашки подкармливают скорбных вдовиц. На самом деле эти скорбные шьют и отбивают заработок у цеха портных. У них свой интерес в армейских поставках, понял? А монастырь их покрывает. А ты что скажешь?

— Да я просто так. Кстати, книжицу твою удалось продать с большой прибылью. Я думал, интерес к Семи Башням поутих…

— Где там! Я уже жалею, что тебе уступил за бесценок. Нынче опять новые объявились, спрашивали, нет ли чего. Приезжие, сразу видно. Похоже, за зиму эта история разошлась по Миру, и все легковерные дуралеи кинулись к нам. Не будь у нас войны с гномами — и гномы кинулись бы в Семь Башен! Нет, этой истории не будет конца…

— У любой истории бывает конец, но эта в самом деле чересчур затянулась.

ГЛАВА 41 Феллиост

Эльфы — существа скорей эмоциональные, чем только лишь веселые. Они с равной легкостью поддаются также печали, унынию, отчаянию и так далее. Просто они не могут грустить долго — всегда отыщется что-нибудь, способное их утешить в безысходном горе. Пестрая бабочка, например, или песня девушки… или игра солнечного света на слезах, стекающих по длинным ресницам. Словом, нрав эльфа непостоянен и подвержен переменам, а что чаще всего они веселы — так это только потому, что Мир полон удивительно смешных штук, и грустящий эльф всегда найдет повод развеселиться…

Когда Аллока Ллиннота стегнул утяжеленный грузиком кнут, принц испытал дикий ужас, ему показалось, что он ослеп. Конь понес, Аллок орал, летя сквозь чащу, по ладоням, сомкнувшимся на пылающем лице, били ветки… это было смешно. Принц нащупал повод и осторожно, чтобы не рвать коню рот удилами, потянул. Жеребец убавил ход… После этого эльф решился раскрыть глаз, потом другой. Он видел. Правда, из-под рассеченной кожи на скулах и переносице выступила кровь, поврежденные места стремительно набухали… возможно, лицо распухнет так, что Ллиннот в самом деле некоторое время не сможет видеть, но он не ослеп.

Аллок припомнил собственный, минутной давности, страх — и расхохотался. Вот здорово! Прежде ему никогда не доводилось испытывать такого страха! Какое необычное, острое, ни с чем не сравнимое ощущение… стоит жить ради того, чтобы испытывать сильные чувства. Какое великое счастье — испытать страх. Еще большее счастье — побороть его. Сегодня Аллок приобрел новый опыт и стал мудрее.

— Князь! Князь!

— Я здесь, Келлиан!

— Ты жив, Аллок? Что с тобой?

Аллок осторожно потрогал горящее лицо. Жалко, что он не может сейчас поглядеть на себя в зеркало, наверное очень смешное зрелище.

— Какое-то странное оружие, Келлиан. Ты не разглядел, чем он меня?

— Нет, князь. Они напали сзади, и их было много. Ролливен отстал… кажется, он я слышал его крик. Но людей было так много!

— Это плохо. Я думал, мы убили всех людей в белом… Если их много, нам следует найти своих. Это будет рассудительный поступок, как ты думаешь?

— Это скучно, а значит, рассудительно, — согласился Келлиан. — Но что с твоим лицом? Очень больно?

Эльфы прикинули направление и пустили коней шагом, они намеревались обогнуть холмы и выехать на другую сторону гряды. Там должен находиться один из отрядов загонщиков, которые гнали людей в белом по направлению к теснине.

— Будто огонь жжет, — согласился принц. — И нос, похоже, поврежден. Теперь я лучше понимаю Орвоеллена.

— Орвоеллена?

— Ну да. Ты помнишь его? Орвоеллен Кривой Нос? Ему перебили переносицу в бою, и он возненавидел людей, даже отправился в Ренприст наемником, чтобы убивать людей в их собственных войнах. Его прикончил мой заблудший шурин Филлиноэртли. Так вот…

Аллок Ллиннот снова прикоснулся к лицу и тут же отдернул руку. Ай, как больно!

— Так вот, только теперь я стал понимать Орвоеллена. Пока мы скакали через лес, я хотел убить всех людей.

— А теперь?

— И теперь хочу. Но не всех, потому что это было бы скучно, даже еще скучней, чем рассудительные поступки. Теперь я хочу убить только людей в белых плащах. Интересно, что за странное оружие меня поразило?

— Едем скорей, — предложил Келлиан. — осмотрим убитых в долине. Поглядим, чем они вооружены.

— Ты думаешь, уже все кончено?

— Тихо стало.