Обратный отсчет: Распад - Токацин

лёг поверх стен — теперь их уже было не видно, хотя уплотнение Гедимин пока не включал. Твэл, растянутый между двумя фиксаторами, стоял вертикально; сармат осторожно толкнул его пальцем, но не сместил ни на миллиметр. Ирренций ещё светился, хоть и тусклее, чем полчаса назад, когда твэл висел над бассейном выдержки. Гедимин проверил, плотно ли пригнаны пластины шлема, прежде чем вынул хвостовик из «клешни» загрузочной машины. Сейчас его тянуло убрать их, чтобы ощутить знакомое тепло.

«Готово,» — сармат нехотя отвернулся от твэла. За последним защитным куполом стоял Кенен. Включив излучатель, он подсунул под невидимый поток «щупы» дозиметра и внимательно смотрел на экран.

— Что-то не так? — насторожился Гедимин. Гварза качнул головой и втянул «щупы» в запястье.

— Запускай.

Гедимин выбрался из-под купола, подозрительно сощурился на излучатель и сам включил дозиметр и уставился на экран, пересчитывая всплески и спады. Гварза насмешливо хмыкнул.

— Что, и ты боишься саботажа?

— Надо проверить, — буркнул Гедимин, не глядя на него. «Всё в порядке. Настройки не сбиты. Чего ты встревожился? Гварзе не меньше твоего нужно, чтобы всё сработало.»

— Выйди, — попросил он, остановившись у последнего барьера. — Мало ли что.

— Здесь побуду, — отозвался Кенен, не тронувшись с места. — Мало ли что.

Краем глаза Гедимин видел, как он заворачивается в защитное поле. Уплотнение куполов уже началось; через пару секунд уже ничего нельзя было разглядеть. Гедимин пристроил излучатель поверх хвостовика и отошёл к самому барьеру, задумчиво глядя на установку. Барьер был недалеко; впрочем, и длины кабеля хватило ненадолго. «Пора запускать,» — повторил про себя сармат, стараясь подавить непонятную тревогу. «Это же „сигма“, а не „омикрон“. Что она может сделать?»

Не дожидаясь, пока в памяти всплывёт десяток-другой ответов на последний вопрос, он сжал в руке модуль управления и вдавил кнопку до отказа. Пульт ещё был в его руке, когда микросекунду спустя он летел сквозь защитные экраны к ближайшей стене. Когда Гедимин в неё врезался, пальцы всё-таки разжались.

Длинное, растянутое до потолка облако ослепительного белесо-зелёного света ещё стояло перед глазами, постепенно багровея. Установка перестала существовать. Гедимин, распластавшийся под стеной, видел сдвоенный кабель с постепенно испаряющейся изоляцией и ошмётки излучателя, так и повисшие на нём вместе с расколотым вдоль хвостовиком. Капсула с ирренциевым источником выпала, но уцелела и блестела теперь на полу среди ярко-белых дымящихся лужиц. Некоторые из них кипели прямо на скафандре Гедимина, и зеленоватый свет, исходящий от них, неприятно резал глаза.

— Hasu!

Гедимин думал, что выругался вслух, но из горла вышел только хрип. Он дёрнулся, попытался вскочить, отряхнуться от расплава, выставить купол-саркофаг, — но резкая боль прошла вдоль хребта, и сармат зашипел от бессильной ярости. Облако испаряющегося твэла, обжёгшее сетчатку, отпечаталось на ней длинным пятном; этот фантом, уже не белый, а багровый, почти чёрный, и сейчас висел перед глазами, заслоняя обзор. За ним шевельнулась какая-то тень, и Гедимин сквозь гул крови в ушах услышал вой сирены. Он скосил глаз на светящееся запястье — экран дозиметра, даже прикрытый, зажёгся от такого интенсивного облучения. Гедимин слабо встряхнул рукой, скидывая мешающий щиток, сощурился на прибор и беззвучно выдохнул: «Прервалось. В пределах нормы, быстро слабеет. Говорил же я — ничего хорошего не выйдет…»

Кто-то склонился над ним, ловко сдирая и отбрасывая забрызганные расплавом щитки. Сирена не умолкала. Сармат услышал шипение пневмозатворов — заражённый отсек блокировался со всех сторон. По пальцам потянуло сквозняком — вентиляция погнала перегретый воздух в колонну фильтрации, в помещение пошёл свежий, после раскалённого газа показавшийся Гедимину обжигающе холодным. Сармат шевельнулся, щурясь от боли в спине, но ему надавили на грудь, прижимая к полу.

— Лежи, — услышал он свистящий шёпот Гварзы. Сармат опустился рядом с ним, и видно было, как его броня дымится. «Не оплавился. Поле прикрыло,» — подумал Гедимин. Он хотел облегчённо вздохнуть, что-нибудь сказать, но уж очень болела спина. «Ликвидаторы скоро приедут. Взрыв на ИЭС… тут их быстро поднимут. Глупо как-то вышло. Встать бы…»

— Лежи, — повторил Гварза, наклоняясь к самому лицу; Гедимин видел только тёмное «стекло» лицевого щитка. — Ты выявил подозрительный твэл. Извлёк для проверки. Он взорвался под сканером. Это было при мне, и я могу подтвердить. Теперь лежи. Нас скоро найдут.

Он выпрямился и развернул «щупы» дозиметра, деловито проверяя каждую дымящуюся лужу. Гедимин остался лежать, изумлённо мигая и собирая по всему черепу ошмётки мыслей — их разнесло не хуже, чем несчастный твэл. «Гребучие эксперименты! Говорил же — нужно всё проверить,» — думал он, закрывая глаза. «Хорошая пульсация. Многофункциональная…»

Когда пневмозатворы открылись, и вдалеке загрохотали бронированные сапоги — ликвидаторы спешили, не было времени вставать на цыпочки — боль в спине уже притихла, и сармат медленно погружался в дремоту. «Лечь надо было перед пуском. Была бы спина цела,» — мелькнула в мозгу последняя вспышка, и дальше было темно и тихо.

19 февраля 16 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Удобная штука — этот флоний, — задумчиво проговорил кто-то над головой Гедимина. — Пара кубиков — и никаких тебе мутаций. А то вкатили бы ему блокатор. Сколько такие трещины срастались бы под блокатором? Три месяца, четыре?..

Гедимин зашевелился, но понял, что не сможет ни встать, ни повернуть голову — что-то надёжно удерживало его в распластанном положении. Над головой фыркнули, и в плечо сармата вонзилась тонкая игла.

— Лежи! Ликвидатор, значит?

Гедимин почувствовал в плече знакомое жжение. Во рту пересохло — скорее всего, от предыдущих инъекций, эта не смогла бы подействовать так быстро.

— Скафандр… был… герметичен, — с трудом ворочая языком, прохрипел он. — На кой флоний⁈

Сверху донёсся смешок. Сухость во рту постепенно пропадала — похоже, в кровь закачивали физраствор.

— Радуйся, что флоний, а не блокатор! — медик поправил что-то на его плече и встал сбоку от кушетки. Теперь сармат видел фрагмент белого комбинезона. «Филк,» — заключил он, прикинув по фрагменту общие размеры. «Много медиков-филков. Тяжело им было меня тащить.»

— Что там сломано? — прохрипел он. Увлажнённое горло уже не так