Жемчужина Авиньона - Элейн Кейн

Ошеломленная Адель с шумом втянула воздух, не зная, что ответить. Затем Хью увидел, что в ней поднимается волна раздражения, сделавшая ее похожей на растревоженную гусыню.

— Мой господин, — ответила она. — Осмелюсь напомнить тебе, что ты верный вассал короля, обязанный являться к нему по первому зову. По-видимому, и сейчас ты отправляешься к нему. Ты должен признать, что во время твоего отсутствия я буду управлять поместьем, а не ты. Для этого я и назначила управляющего, которого считаю наиболее подходящим для этой работы и с которым мне легко находить общий язык.

Хью слушал эту тираду, не шевелясь и не говоря ни слова.

— Я не собираюсь вмешиваться в те дела, где тебе принадлежит право принятия решения, — продолжала Адель. — Я делала так, как считала правильным.

— Я понимаю причины твоего поведения, Адель. Но они не имеют никакого значения. Ты ошибаешься, если думаешь, что я сейчас отправлюсь воевать за Людовика и меня не будет дома еще несколько лет. Я вернулся домой, чтобы заботиться о моем имении и его процветании. Я собираюсь много времени проводить здесь. И я буду выбирать себе управляющего и любого другого человека, который будет работать на меня! Ты немедленно отошлешь Корви!

Аде ль отвела глаза и поджала губы.

— По крайней мере, позволь ему остаться до твоего возвращения. Дай ему шанс доказать свои способности.

— Нет, я приказываю, чтобы к моему возвращению его здесь не было.

— Тогда не возвращайся подольше! — не дожидаясь ответа, Адель вышла из комнаты. Хью посмотрел на тяжелую дубовую дверь, закрывшуюся за ней. Он обманул Адель, не сказав ей, куда едет. Она решила, что он едет в Париж, к королю, что ж, тем лучше. Он действительно собирается заехать поговорить с Людовиком, но не это его главная цель. Он едет в Шантильи.

Он не может позволить, чтобы Катарина верила в то, в чем она, по словам Теренса, была уверена. Он должен увидеть ее и объясниться, загладить свою вину. Она считает, его предателем и думать об этом для Хью было совершенно невыносимо. Он о многом передумал за сегодняшнюю ночь. Катарина осталась одна, ей некуда идти. Он увидит ее еще раз, он объяснит, что не посылал за Аделью. Он должен сделать так, чтобы с девушкой все было в порядке.

Хью решил, что должен убедить Катарину вернуться в Авиньон, или отправиться ко двору короля Людовика, который приходится кузеном ее отцу. Возможно, король сможет найти ей подходящего мужа, Хью убеждал себя, что должен поступить так ради блага девушки. Он увидит ее еще раз и вернется к жизни с Аделью, на которую сам обрек себя. К жизни, которую он представлял себе очень ясно. К жизни, наполненной пустыми словами и ссорами, и к долгим, одиноким ночам в пустой постели.

Подхватив сумку, Хью вышел из комнаты. Во дворе он увидел Аврила, стоящего рядом с Цефеем. Мальчик озабоченно хмурился.

— Что с тобой? — спросил Хью, беря у него поводья.

— Я думаю, мне надо ехать с вами, мой господин.

— Аврил, много лет я обходился без твоей помощи, думаю, что справлюсь и еще несколько дней.

Паж сжал зубы, всем своим видом давая понять, что не согласен со своим господином.

— Кроме того, — добавил Хью, — мне нужно, чтобы кто-то был здесь на случай, если на мое имя придет письмо. Ты доставишь мне его.

— Я не знаю, где вы будете, господин, — ответил Аврил.

Хью вскочил на коня и наклонился, показывая, чтобы Аврил подошел поближе.

— Я буду в Шантильи.

Мальчик удовлетворенно улыбнулся.

— Это хорошо, господин. Я останусь.

Хью покачал головой. Он уже был готов повернуть Цефея и выехать со двора, когда навстречу ему галопом внесся одинокий всадник. Он подскакал прямо к Хью, спешился и подал ему сверток с пергаментом.

Хью внимательно посмотрел на гонца.

— Я знаю тебя, — сказал он, не раскрывая пакета.

Гонец кивнул:

— Я служу графу де Невилю, в чьем замке вы останавливались на ночь.

Хью скривил губы.

— Это послание от твоего господина?

— Да, господин.

У Хью было искушение выбросить письмо в ров, не распечатывая его. Что может означать письмо от графа де Невиля, кроме неприятностей? Поразмыслив, он решил все же прочитать письмо, чтобы знать, чего еще ему ждать от этого человека. Он вскрыл пакет и развернул пергамент. Письмо гласило:

Мой дорогой Вунэ. Думаю, Вам будет любопытно узнать, что через три дня после Вашего отъезда во рву моего замка было найдено тело Жофрея Уинфри. Не кажется ли Вам странным, что человек, который так же, как и Вы, считал Катарину де Трай лакомым кусочком, найден убитым? Я выезжаю в Париж, чтобы увидеться с Людовиком. Боюсь, мне придется ознакомить его с обстоятельствами гибели моего дорогого друга. Но это, конечно, в том случае, если Вы не предложите другого, более приемлемого решения. По пути в Париж я собираюсь заехать в столь любимый мной Понтуаз. Так или иначе, но замок будет моим.

де Невиль.

Хью одним движением мощной руки скомкал пергамент. На лице его не дрогнул ни один мускул, а голос был спокоен и холоден, как лед. И все же гонец задрожал от страха, заглянув в синие глаза хозяина Понтуаза, которые сейчас сверкали сталью.

— Ты знаешь, где найти своего хозяина? — мягко спросил Хью.

— Да, господин. Он сказал мне, где будет ночевать каждую ночь. Он ожидает ответа.

— Отлично. В таком случае передай ему мой ответ. Не забудь ни слова, ты понял меня? — гонец кивнул, не сводя испуганных глаз с Хью. Тот продолжал:

— Передай графу, что я плюю на его слова. Скажи, что он может привести в Понтуаз целую армию, и я разобью ее. Он может натравить на меня короля и всех его вассалов. Это мой замок, и моим он останется. Никто и ничто не заставит меня отказаться от него. Даже король. Я буду биться до последнего, и я защищу свою собственность.

Хью не стал дожидаться ответа от побледневшего посланца. Подняв коня на дыбы, он развернул его и поскакал прочь из Понтуаза.

Сестра Эдит дернула за рукав сестру Жюли и кивнула в сторону курятника, где в окружении полусотни кур стояла Катарина, разбрасывая зерно по замерзшей земле. Куры озабоченно клевали, а девушка подбрасывала им все новые и новые пригоршни. В холодном утреннем свете ее волосы красно-золотыми волнами спадали на простое платье. Хотя Катарина и заплетала их в косу, непокорные завитки, как всегда, обрамляли ее красивое лицо.

— Посмотри, как она бледна, — с сочувствием сказала сестра Эдит.

Жюли кивнула, соглашаясь со своей подругой.

— Грустное зрелище, — сказала она. — Катарине плохо у нас.

— Нельзя использовать стены монастыря, чтобы скрыться от самой себя.