Обретение судьбы - Белл Клер

У Ратхи упали усы. Гнев ее прошел, и она впервые увидела ужас в глазах Охотницы-на-Чертополох. Ратха привычно призвала свою ярость и раздула ее, чтобы затуманить взор и отгородиться от этих зеленых глаз. Но она уже понимала, что это поможет лишь на время, и очень скоро к ней вернется беспощадная ясность.

Писк оставшихся внизу котят звонко разносился в лиловом вечернем небе. Ночной ветер коснулся шерсти Ратхи. Братья Охотницы-на-Чертополох продолжали играть.

Ратха повернулась к склону, но Костегрыз преградил ей дорогу.

— Держись от них подальше. Я предупреждаю тебя, Ратха.

Он занес лапу, выпустив когти.

— Я не убью тебя, но если ты приблизишься к моим детям, я на всю жизнь оставлю тебя слепой и хромой.

Вся дрожа, Ратха попятилась от него. Вот теперь она действительно потеряла все. Костегрыз больше никогда не подпустит ее к себе, а в глазах Охотницы-на-Чертополох она отныне будет видеть только страх и ненависть.

Вновь, в который раз, она не могла повернуть назад с выбранного пути.

И тогда Ратха снова раздула свой гнев в бушующее пламя, спалившее дотла последние остатки сожаления.

— Забирай котят, Безымянный! — прорычала она. — Корми их хорошенько, чтобы они не зарезали тебя и не сожрали твое мертвое тело! Я ухожу.

Она повернулась и побежала прочь вдоль гребня холма, вздымавшегося над болотом.

Сырой ночной ветер нес с собой многочисленные запахи, и все они были знакомы Ратхе. Но она знала, что больше никогда не будет жить среди них.

Через какое-то время она остановилась и прислушалась. Костегрыз шел за ней, желая убедиться, что она покинула его территорию.

Гнев оставил Ратху, уступив место отчаянию. Больше всего на свете ей хотелось броситься к нему, зарыться головой в его бок и попросить прощения, пообещав, что она научится любить своих детей такими, какие они есть, а не такими, какими она хотела бы их видеть.

Костегрыз остановился у границы своей территории.

Ратха со всех лап бросилась бежать, оставив его за спиной. Ее лапы дробно стучали по земле, заполняя сознание ритмом галопа.

Отныне она была отверженной среди Безымянных, как и среди племенных. Где бы она ни появилась, ее будут встречать оскаленными клыками, ибо она повсюду известна как убийца и предательница. Ратха бежала, не разбирая дороги, не думая, куда несут ее лапы.

А потом в ночной тиши за ее спиной раздался голос. Ратха пыталась не слышать его, но голос не умолкал и становился все громче. Она остановилась у ручья, чтобы напиться и смыть из пасти металлический привкус крови.

Потом она бежала и бежала, пока прощальный вой Костегрыза не растаял вдали, и она не осталась наедине с ночью — своим единственным спутником и товарищем.

12

Остаток лета Ратха скиталась по земле, словно одинокий лист, гонимый порывистым ветром. Она часто забиралась на вершину крутого утеса, размышляя, не броситься ли вниз, или подолгу лежала в темной пещере, мечтая, чтобы голод поскорее прикончил ее. Но каждый раз она поворачивала назад с утеса и выползала из пещеры, чтобы отправиться на охоту. Какая-то неведомая сила заставляла Ратху жить вопреки ее собственной воле.

Она жила настоящим, стараясь не думать ни о прошлом, ни о будущем. Ее глаза постоянно высматривали дичь или тех, для кого она сама могла стать дичью. Когда она смотрела на свое отражение в лужах и ручьях, из которых пила, то не могла выдержать взгляда глаз, глядевших на нее с незнакомой худой морды из-под толщи воды. У нее все сжималось в животе при виде горечи, проступившей в ее облике, как свежие шрамы, еще не заросшие шерстью.

Тот, кто видел Ратху в те дни, когда Такур ласково звал ее «однолеткой», ни за что не узнал бы ее сейчас. Теперь она бродила, низко опустив голову, и шерсть ее стала тусклой, косматой и свалявшейся.

Ратха пыталась уверить себя в том, что скитается без всякой цели, однако в глубине души знала, что движется в сторону старых племенных угодий. Что-то звало ее домой, и она отвечала на этот зов, хотя умом понимала, что у нее больше нет дома. На лугу, где когда-то паслись стада трехрогих, теперь остались только серые кости, да логова, засыпанные гниющей листвой.

Ратха не знала, какая сила тянет ее на старую территорию племени. Ничто не ждало ее в конце этого пути. Она часто противилась зову, сворачивала на другую тропу, но каждый раз ее лапы сами собой несли ее на старое место.

В прошлом она слишком часто оставляла нахоженные тропы и неслась на поиски новых путей, но теперь у нее не было ни сил, ни желания бросать вызов неизвестности. Ратха чувствовала себя истощенной и измученной, ей казалось, что раны, нанесенные ей Костегрызом, никогда не закроются и не перестанут кровоточить.

Каждый день, когда внутренняя боль становилась настолько невыносимой, что ей хотелось лечь и больше никогда не вставать, Ратха проклинала свое тело за упрямую живучесть. Вкус крови Охотницы-на-Чертополох намертво въелся в ее пасть и не уходил, сколько бы она ни пила и ни полоскала рот.

Однажды, жарким днем в середине лета, Ратха остановилась у ручья и огляделась. Перед ней во все стороны расстилался луг, поросший высокой сочной травой. Обугленные стволы, некогда бывшие деревьями, чернели на фоне неба, а море колышущейся травы омывало их снизу. Насекомые жужжали над головой Ратхи, солнце припекало ей спину, и она долго стояла, не решаясь ступить на луг.

Повернувшись, она пробрела вдоль тенистого берега ручья, влажная глина приятно остужала ее лапы. Выйдя на открытое пространство, Ратха сощурила глаза от солнца, сверкавшего на глади воды. Едва заметная полоса чуть более редкой травы на противоположном берегу ручья — вот все, что осталось от некогда нахоженной тропы, ведущей в глубь луга. Очень скоро исчезнет и этот последний след…

Ратха вспомнила, как бежала по этой тропе, как Фессрана пыхтела рядом с ней, а стая племенных пастухов выла у них за спиной. Эхо этих воплей и сейчас послышалось ей в горячем неподвижном воздухе. У Ратхи задрожали уши. Она замерла, наставив уши вперед.

Нет, это было не просто воспоминание. Она услышала какой-то звук, пусть очень слабый и очень далекий!

Ратха подняла голову и снова прислушалась, гадая, не напекло ли ей голову солнцем.

Она снова окинула взглядом луг. Там никого не было, но ей все равно казалось, что звук доносился откуда-то из его глубины. Это были ни вопли ярости, а эхо высокого звенящего визга, который она не раз слышала раньше.

Не выдержав, Ратха бросилась в высокую траву и помчалась на звук.

Бежать оказалось гораздо дальше, чем она думала. Давно нещипаная трава была намного выше головы Ратхи, если она стояла на четырех лапах. Ей казалось, что она целую вечность бежит по душистой зеленой пещере, стены которой двигались вместе с ней. Стебли хлестали Ратху по бокам и с хрустом ломались под ее лапами.