Болтливые куклы - Елена Кочешкова

В общем, я решила, что с учетом перевыполненных за вчера (а также за все предыдущие несколько лет) нормативов, вполне могу сегодня позволить себе немного побездельничать. И, например, вместо того, чтобы пялиться в монитор, пойти погулять по городу. Благо в рабочее время в начале недели, да еще и с утра, на улицах должно быть совсем немного людей.

Город и впрямь встретил меня полупустыми, залитыми солнцем улицами. Весь сверкающий, умытый, он словно впервые после зимы по-настоящему осознал, что пора проснуться, стряхнуть с себя куски грязного снега, выплюнуть лед из водосточных труб и наполнить воздух щебетом птиц.

Ненароком я купила себе пару безумных леггинсов: одни ослепительно-красные, другие — с зелеными и фиолетовыми ромбами. Яркая новая одежда — отличный способ обозначит конец зимы. Глаз еще падал на синюю вязаную шляпу, но я вовремя остановилась. Напомнила себе, что у меня только в нормальной шапке уши не мерзнут, а в этой панамке сразу отвалятся к чертям. Так что лучше и не выпендриваться.

Гуляла так часа четыре, не меньше. Роскошно, как с барского плеча, позволила себе обед в одном из уютных маленьких ресторанов — только потому, что столики там стояли прямо у окна и позволяли смотреть на улицу и прохожих. Люблю такое немое кино…

А когда вернулась домой, испытала настолько непреодолимое отвращение к работе, что не смогла даже на часок заставить себя вернуться к привычным делам. Зато, наконец, обнаружила вдохновение разобраться с гардеробом. Безжалостно отбрасывала то, что не надевала уже пару лет и то, на что Стефан начал бы скептически поднимать брови. Серую водолазку тоже почти выкинула, но в последний момент передумала. Из чистого упрямства. В конце концов, да кто он такой, чтобы судить мой внешний вид!

Словом, опять попыталась играть с собой в кошки-мышки. И вполне успешно соорудила иллюзию полной моральной независимости. А потом почти тайком вынесла пакет с вещами к мусорным бакам, как будто все остальные выброшенные тряпки не имели ко мне никакого отношения.

Героиня.

После гардероба занялась бардаком на кухне. Решительно взяла в руки бутылку с доместосом, завязала волосы старой банданой и взглянула на место предстоящей битвы.

…И ужаснулась тому, сколько немытых тарелок скопилось у меня в раковине и на всех горизонтальных поверхностях. Только окинув взглядом это буйство разрухи, осознала до конца, как вовремя Кика сделала мне свой удивительный подарок. Подарок, который так напугал меня сначала и так стремительно начал менять всю мою жизнь…

Разбирательство с кухней заняло у меня весь вечер: начав с посуды, я плавно переключилась на другие немытые поверхности, а также забитые непонятно чем шкафы. Когда мы с сестрой были маленькими, нам во время ремонта часто поручали наводить в них порядок — перемывать все скопившиеся там баночки, чашки, рюмки и коробки. Мне это до такой степени не нравилось, что оставшись единственной хозяйкой квартиры, я попросту сделала вид, что никаких шкафов нет. И их содержимого тоже. А тут полезла ненароком…

Сказать по правде несколько минут я с недоумением разглядывала содержимое обоих навесных шкафов и спрашивала себя, зачем мне столько ненужного хлама в доме. Вот эта стопка тарелок совкового образца — неужели я когда-нибудь захочу ими воспользоваться? А этот заварочный чайник, достойный разве что дачи, которой у меня нет — для чего он мне? Убогие стаканы времен перестройки, облезлые банки с крупами, про которые никто не вспоминал лет десять, просроченные лекарства, гора вилок и ложек из разных наборов, громоздкое блюдо для рыбы с ужасным узором из квадратиков, несколько упаковок со спичками с символикой советской олимпиады… Бог мой, я даже не задумывалась, сколько бесполезных вещей хранит этот дом.

С содроганием подумала о старом серванте в главной комнате, которую давно приспособила под свой рабочий хлев. Часть отделений я расчистила сразу после отъезда родителей, что-то они сами забрали, что-то я просто переложила в соседние — чтобы можно было складывать свои рабочие папки и разную электронную мелочь. Но основная масса 'накоплений' осталась там… за старыми дверцами. И я знала — этого барахла мне хватит на всю ночь, если начать разбирать его сразу после кухни.

А с кухней я поступила просто и совершенно варварски с точки зрения мамы — просто собрала все, чем никогда не пользовалась, в три больших пакета и, вслед за тряпками из гардероба, отнесла к мусорным ящикам.

К слову, тряпок там уже не было. Ну и прекрасно — пусть послужат кому-то еще.

Вернувшись домой, я с удивлением поняла, что, несмотря на несколько часов уборки, не чувствую себя уставшей. Так вошла в раж — только подавай грязные поверхности и захламленные шкафы… Но когда я отважно ринулась навстречу недрам серванта, то очень быстро поняла, что здесь так быстро, как с кухонными шкафами, не управлюсь.

В серванте жила история. Вся история моего детства, юности и даже немного взрослой жизни…

Фотографии, открытки, старые игрушки, книги, снова какой-то нелепый сервиз, сувениры из поездок к морю, бабушкино вязанье, дедовы рыболовные принадлежности из тех дремучих времен, когда он был молод и еще целая куча вещей, которые никто не доставал много лет.

Я вытаскивала их одну за другой, раскладывая вокруг себя. Фотоальбом, конечно, сразу убрала в сторону — его ценность не обсуждалась. Туда же добавила любимого игрушечного зайца — рука не поднялась положить верного друга детства в кучу на выброс. Оставила и дедов старый 'Зенит', а к нему в придачу бинокль и компас. Книги на поверку оказались давно устаревшими медицинскими справочниками отца, а бабушкины мотки шерсти порядком сточила моль…

В конце концов, я нагребла еще пару здоровенных пакетов для похода к мусорке, и даже после этого сервант остался мощным бастионом старья. Однако мой запал все-таки подошел к концу — часы внезапно показали два часа ночи, и стало ясно, что остальные подвиги переносятся на завтра. Или на тот день, когда меня снова обуяет нехарактерное желание навести в своей жизни порядок.

Среда оказалась самым мучительным днем.

Я знала, что Стефан должен приехать сегодня, но понятия не имела во сколько. И позвонить боялась — вдруг он еще в роуминге. Да и вообще — не дело это, когда дамы звонят первыми. По крайней мере, так меня учила матушка…

Чтобы отвлечься от назойливого желания схватить телефон, я целиком и полностью вернулась в свое обычное состояние — фанатизму трудоголика, щедро сдобренному пофигизмом ко всему остальному. С головой ушла в офисные задания, вдохновенно ругалась с менеджером проекта, лупила пальцами по клаве, залила свежесваренным кофе половину стола на кухне и заляпала рабочий стол. На обед опять сварила какой-то дешевый ролтон.