Последняя легенда Анкаианы - Лертукке

Выглядело это так.

- Здравствуйте, госпожа де Фанн!

- Здравствуйте, господин Гирран.

Высокая и стройная, она вышла ему навстречу, сжимая в руке кружевной платочек. Выглядела она расстроенной. Конечно, подумал Аланкрес, кому он счастливый соперник без стыда и совести, а кому - единственный супруг. Однако даже такой она продолжала смущать. Чтобы побыстрее покончить с дискомфортом, Аланкрес изложил свою просьбу в наиболее лаконичной форме:

- Простите, у вас не будет куриных лапок?

- У меня? Лапок?

Не будь она куртуазно воспитана, можно было бы сказать, что она обалдела.

- Ну, - смутился юноша, - не прямо у вас, конечно... Я понимаю, - он вдруг почувствовал себя увереннее, - это звучит смешно, но наверняка вы бы могли распорядиться, чтобы обрезки от кур не выбрасывали, а приносили мне, все равно выбрасывать. Я ловлю акул.

- Лапками?

- Нет, на лапки. Лапками, госпожа де Фанн, их не поймаешь, равно как и руками, - улыбнулся Аланкрес.

- А я думала их острогой... - она недоверчиво склонила голову.

- Да их и ножом можно, - усмехнулся он, - если только у вас много запасных конечностей.

- Они их откусывают? - живо заинтересовалась хозяйка.

- Вовсе нет; просто если там с обрыва прыгать, можно что нибудь запросто сломать. Высоко и неудобно. Как раз только лапки и закидывать.

- А-а, - разочарованно протянула госпожа де Фанн. Смелый ловец акул оказался простым рыболовом-любителем.

- А нырял я в другом месте, - продолжал Аланкрес, словно бы и не заметив, - там акулы покрупнее, но они летом приходят. Вот тут уже азарт попадешь, не попадешь с лету-то... А она сильная, акула - хвостом по башке заденет и амба... То есть, не сразу, конечно, сначала остаешься без сознания и без скальпа, или там, без носа, она же шершавая, а потом кто-нибудь доест потихонечку. Быстро доедают, им же жевать не надо - кусок оторвут, проглотят, и дальше... Ну так что, дадите лапки?

- Хорошо, я распоряжусь, чтобы вам отложили с обеда. Утром принесут.

- Премного благодарен. Вообще-то я могу сам зайти, мне не трудно. Вечером. Не люблю вечерами дома сидеть.

Она помрачнела.

- А ночью вообще самый клев, - невозмутимо продолжал Аланкрес (как же он все-таки всем пакостит, этот Линар. Но нам теперь все равно, нам лапки нужны. А женщины могут по своему любимому Линару убиваться сколько хотят).

- Конечно, - она улыбнулась, хотя глаза ее наполнились слезами, приходите. Про акул расскажете.

Она резко повернулась и ушла в дом.

Вечером было еще веселее - Аланкрес стоял в холле с пучками куриных ног в обеих руках и раскланивался с хозяйкой.

- Я сначала по одной лапке буду кидать, - сообщил он. - Потом по две. А уже после....

- И по три, - с преувеличенно серьезным видом кивнула вредная госпожа де Фанн.

- А вот и нет, - подколол ее Аланкрес. - Дальше я вытащу акулу...

- А потом две акулы, а потом сразу три.

Аланкрес рассмеялся. Она тоже, правда, более горько и язвительно. Разговор некоторое время продолжался в том же духе, после чего Аланкрес, наконец, покинул дом врага своего и обнаружил, что уже заполночь. Было ему тогда легко и даже радостно. Он не вникал в причины, но предполагал, что это от того, что ему наконец-то наплевать на все кроме акул.

Ночь исходила теплом и сверчками, где-то на пределе слуха ловились загадочные отзвуки летучих мышей, и Аланкрес пытался понять, каково это: жить только по ночам, а днем спать и никогда не видеть солнца и бликов на воде, не слышать птиц. Ветер дул не с моря, а наоборот, приносил запах распускающихся листьев и ранних цветов, рождая в душе азарт и легкость, томление и блаженство. Юноша вдруг пожалел красивую, но покинутую женщину, оставшуюся в доме. Женщину, которая никогда не ловила акул, вышла за Линара, кажется, еще и любила его, прямо как Анати, которая тоже акул не ловила, и ту же ошибку сделала.

В тишине Аланкрес услышал из открытого окна только что покинутого им дома, что госпожа де Фанн может в такую ночь быть несчастной. Тем более, что вечером платочек у нее был уже другой. Можно было пригласить ее за акулами, но не знал, как она будет там себя вести, да и будет ли ей это интересно. Размышляя об этом, он вернулся.

Сложив лапки на полу в холле, он прошел по темному, но неоднократно исследованному еще в бытность пустым дому, поднялся на второй этаж, ведомый какой-то веселой, азартной решимостью, не оставляющей места сомнениям, бесшумно отворил дверь в комнату хозяйки.

Она сидела на краю кровати, согнувшись и уронив голову на руки, укрытая какими-то бахромчатыми шалями и черным пледом. При свете мерцавшего на столике огарка блестела наполовину вынутая ее сложной прически резная перламутровая гребенка с изображением русалки.

Аланкрес прикрыл дверь и шагнул к ней. Изящным и явно ниспосланным свыше движением выдернул все крепления ее прически так, что в наступивший после момент увидел только обращенное к нему прекрасное лицо в обрамлении длинных смоляных локонов.

- Сударыня, - сказал он, с неожиданной для себя легкостью, - ваше настроение - явление катастрофическое. Если вы сейчас же не смените его, я действительно покину вас ради акул.

- А если я попрошу вас этого не делать? - слабо спросила госпожа.

Аланкрес медленно опустился на пол, не отводя взгляда от ее блестящих черных глаз. Их выражение еще днем не вязалось с ее колючим тоном.

- Тогда я постараюсь вас утешить, - сказал он голосом, которого сам от себя не ожидал. Но, несмотря на это, ситуация не удивляла, а казалась простой и понятной, как летящий в глаз кулак.

- Постараетесь? - в очередной раз съязвила госпожа.

Аланкрес отвел взгляд, но лишь для того, чтобы найти, чем предварить свои следующие слова. Нужно было сделать что-то довольно откровенное, но все же достаточно деликатное.

Он медленно приблизился, приподнял видневшееся среди шалей ожерелье, склонился и поцеловал плечо как раз под ним.

- Тут я ничего обещать не могу, - прошептал он. Далее, выдержав паузу, которая понадобилась, чтобы подавить смех, уже спокойно добавил: - Как и в случае с акулами, которых я никогда не ловил.

...А самое феерическое веселье началось, когда вернувшийся под утро господин Линар наступил на разбросанные по холлу лапки и рухнул со страшным грохотом. Когда же он ворвался в комнату жены за разъяснениями, то застал ее лежащей и тихо всхлипывающей в подушку.

После того, как его шаги в коридоре стихли, госпожа де Фанн достала третий за сутки платочек.

- Вы странный человек, господин Гирран, - произнесла она, медленно , скользящими движениями разворачивая шелковую штору. - Я буду ждать вас, даже если вы не вернетесь.

Аланкрес, пытаясь следить за тем, чтобы при помутнении в мозгах не казаться хотя бы самому себе полным идиотом, наконец осторожно вдохнул. Это оказалась волна пьянящего весеннего воздуха, унесшего из головы прах итак в небольшой дозе отпущенного ему здравого смысла.