Последняя легенда Анкаианы - Лертукке

- Возможно, - тихо сказал Энди. - Сокровенными мыслями со мной не делились, хоть и держали в курсе практически всех внешних дел.

Они вошли в тень.

- Внешние дела какого характера вы имеете в виду? - Вандарский даже не остановился, однако в его походке появилось некоторое напряжение.

- Странного, - с некоторым удовлетворением констатировал Энди. - Я бы даже сказал, мистического.

Теперь интриговать должен Асуллаин. Иначе нового альянса не получится.

- Он не намекал на какие-то конкретные цели?

- Нет, о целях я мог только догадываться.

Выспрашивай, выспрашивай. Поставь меня перед необходимостью отвечать конкретно, чтобы не нарушить тон беседы.

- О, думаю, цели всех политиков во все времена мало отличались друг от друга. Только средства пожалуй иногда привносили некоторое разнообразие. Думаю, в случае с господином Асетом вам об этом известно больше, чем мне.

Энди решился.

- Если б я располагал сведениями о том, что известно вам, то смог бы судить об этом с той же уверенностью, что и вы, но, поверьте, степень, а главное, сторона вашей осведомленности о намерениях господина Асета мне неизвестна.

Вандарский некоторое время молчал. Они стояли на серой мраморной лестнице возле сводчатого окна, украшенного по внутреннему краю рамы резным прозрачным кварцем, в изломах которого лучи солнца плутали, как в гранях бриллианта. За ним голубым шелком простиралось небо, оживая под линией горизонта морскими волнами. Пахло нагретым, но не высохшим еще камнем и водорослями.

- Я не зря говорил о мистике, - произнес Вандарский уже совершенно другим тоном. - Я вынужден, в некотором роде, первым довериться вам, еще не зная, согласитесь ли вы поделиться информацией со мной и, таким образом, выбрать направление наших с вами дальнейших действий, или откажетесь, в силу некоторой странности поведанный мною сведений.

Доверяется, подумал Энди. Чтоб я так доверялся. Пригрозил бы сперва запинать в угол (разумеется, из вежливости не загнал бы сначала, а ограничился демонстрацией) а потом особо обратил бы внимание на то, какой я доверчивый.

- На Анкаиане учишься несколько по-иному смотреть на реальность, сказал Энди. - А что до странности обстоятельств, то там где дело касается Асета, я еще десять раз подумал бы прежде, чем стал бы отрицать, что он, например, катается на дельфинах, хотя сам я его за этим занятием ни разу не заставал.

Вандарский кивнул.

- Позвольте мне тогда предварить мое признание небольшим общим, так сказать, философским вступлением... - медленно сказал он, и, помолчав, несколько неуверенно начал: - Многие из существующих на свете вещей являются для нас... возможностями. Я говорю о положительном и приятном, о том, ради чего живет человек - достатке, надежде на лучшее, уверенности в завтрашнем дне и прочих маленьких удовольствиях, которые может себе позволить кто-либо в большей или меньшей степени.

"Какой ты скромный. Я б и сам тебя выбрал" - подумал Энди. - "Если б не мечтал именно об этой самой большей степени".

Вандарский, очевидно, что-то уловил.

- У нас с вами есть... некоторый выбор подобных вещей... Одни дают мне власть в городе, другие - возможность ей пользоваться и т.д. Так вот, Ассулаин обратил к Андриану желтоватые с тусклой прозеленью глаза, похожие на краску, смешанную для изображения болотной травы, - представьте себе на миг, что у кого-то из нас, троих, появилась такая вещь, которая дает еще больше. Иными словами - расширяет человеческие возможности до предела человеческих возможностей. Вещь, которая даст обладающему ею не только Анкаиану, но и материк, и не один, а сколько он захочет, пока они на этой планете не кончатся. Впрочем, это еще не все, было бы, как говориться, желание...

- О каком обладании вы говорите? - Энди недоверчиво поднял бровь и сощурился.

- О полной и абсолютной власти, - буркнул Вандарский, - но дело не в этом. Если двое из нас узнают, что нечто похожее есть у третьего, и он собирается его использовать, что, по вашему мнению, они должны предпринять?

- Объединиться, - ответил Энди после приличной паузы.

Вандарский посмотрел на него нарочито укоризненно.

- Сначала - испугаться, - сказал он веско. - Ужаснуться всей аморальности его притязаний... хотя гангстеры не знают что такое аморальность, ну ладно...

- Гангстеры не знают, что такое мораль, - усмехнулся Энди

Вандарский посмотрел на него с некоторой долей скепсиса, потом печально кивнул.

- Продолжайте, Андриан. Итак, я не знаю, что это за вещь.

11.Части.

Асет не открывал глаз - он видел ее внутренним взором. Она, вернее, оно, извлеченное из далеких, почти самых недоступных слоев, вырывалось из его слабеющей хватки, не принадлежа ничему здесь, оно не желало оставаться в этом плане бытия. Но сила мага, вопреки всем мировым законам привязывала его, вернее, теперь уже - ее.

Он всегда ловил их за центр. Они, конечно, обижались, но миндальничать ему было некогда, тем более, что подобный способ начисто исключал влияние какого-либо временного фактора. С другой стороны, это отнимало возможность получить информацию о теперешнем состоянии их дел, но в данном случае оно и не нужно было.

Асет задал время, втрое условие, задачу, наладил подход непрерывных потоков (не меньше двух, так как дело важное) и упал передохнуть. Глупости, что на спиритических сеансах спрашивает оператор, подумал он. Оператор уже и сразу после отлова никакой. Усталость дикая, но иного пути, в этом случае, не изыскать.

Он не знал, кто она теперь, и можно ли вообще задаваться относительно нее этим вопросом; он просто получил ее такой, какой она была, когда засветилась, и такой, какой была нужна ему. Он дал ей понятие и подождал, пока пройдет шок и возникнет память. Настало время повелевать.

Это приятное занятие для любого плана бытия. Повелел - и жди. Надоело ждать - еще повелел. Прогневаться можно. Тоже действует.

Арно принес воды.

Осушив стакан, Асет немного пришел в себя. Он подобрал с пола складки своей атласной одежды, отодвинул призму, стараясь не стряхнуть нечаянно неизвестно почему каждый раз налипающий на нее за полчаса использования пятисантиметровый слой пыли.

Первая часть была выполнена. Осталась вторая, самая муторная.

........................................................

В этой полутемной комнате второго этажа сидел Нестор и выдирал из книжечки листики. Через один. Четные налево, нечетные направо. Левую пачку он аккуратно рассовал между страничек какой-то обернутой выцветшим красным шелком асетовой книжки, а остальную вложил обратно в драную обложку своей.

- А если он найдет? - спросила Кэсси.

"Ты не знаешь Асета. Он посчитает ниже своего достоинства что-либо искать".