Простые сложности - Алина Аркади

бред, когда говорит судье, что брак был заключён не с его фирмой, а с ним самим. Уже привычная для меня чушь, что вклада в дело с моей стороны не было, и вообще я беспомощное существо, на которое он тратил деньги, делал подарки и вообще без него бы я, скорее всего, сгинула в вонючей канаве. Икрем периодически закатывает глаза на пару с судьёй, отпуская в сторону Орехова язвительные смешки. Становится стыдно, что я была замужем за этим человеком. Хочется встать и выйти, чтобы никто никогда не узнал, что я когда-то любила этого человека, выгораживая перед родственниками и защищая перед незнакомыми людьми. Мне казалось, что я знаю Юру с другой, никому не видимой стороны, именно я – тот самый якорь, за которым тянется муж по жизни, и со мной-то уж точно плохо не поступят. Сейчас же, глядя на неприятного человека в зале суда, есть только одно желание: закончить всё это и больше никогда не сталкиваться с Ореховым.

Выходим из зала суда через два часа, но Икрем придерживает меня в коридоре.

‒ Юрий Владимирович, на вашем месте я бы договорился с женой, отделавшись малыми затратами. Не так много она просит, ‒ предлагает адвокат, зная о моих условиях. ‒ В противном случае, Нина Сергеевна отсудит долю в вашей фирме, войдёт в неё, как партнёр и будет выставлять свои условия. И вот так, вам нужно будет предложить ей в разы больше, чтобы стать единственным владельцем бизнеса.

‒ Нет, ‒ Орехов сразу отклоняет предложение, даже не подумав. ‒ Слишком много хочет.

‒ А когда вчера приволок дорогущее кольцо, не думал о тратах, ‒ бросаю замечание. Специально в присутствии Икрема, чтобы он понимал, до какой степени меркантилен мой муж.

‒ Так ты его не взяла. А вот взяла бы, простила бы и согласилась на новый виток в наших отношениях, ‒ Орехов слишком близко, опасно. Стараюсь сделать шаг назад, но со мной рядом сразу вырастает Икрем, показывая Юре, чтобы не приближался. ‒ Вот тогда и деньги бы на тебя тратил, и машину вернул, и вообще не было сейчас суда, потому что мы счастливые и довольные начали бы новую жизнь.

‒ Нет. Этого не будет.

‒ Значит, будем судиться, ‒ подводит итог Юра.

‒ Будем, ‒ Икрем подтверждает, напирая на Орехова. ‒ Даже не сомневайтесь.

‒ А ты за какой хрен такого дорогого адвоката наняла, а? ‒ Юра встаёт на носочки, чтобы через плечо адвоката, возвышающегося над ним, увидеть меня. ‒ А-а-а, понял. Натурой платишь, да? ‒ хохот разлетается по коридору суда. ‒ Ему, значит, дала, а меня выкинула за борт?

‒ Осторожнее с предположениями, ‒ Икрем рычит, нависая над Юрой. ‒ А то вас ждёт ещё один суд, где вы будете объясняться за клевету.

‒ Докажи.

‒ Докажу, ‒ адвокат машет перед Ореховым диктофоном, ‒ я всё записываю.

‒ Ах, ты… ‒ набирает воздух и со свистом выдыхает, сдувается подобно воздушному шарику. ‒ Ты ещё будешь умолять меня, ‒ шипит в мою сторону. ‒ Наступит момент, когда тебе не к кому будет обратиться за помощью, и вот тогда ты приползёшь, умолять будешь, вот только я не приду. Забери иск прямо сейчас. Последний раз предлагаю.

‒ Нет, ‒ отрицательно мотаю головой. Рядом с Икремом я смелая и готова идти до конца. Он убедил меня, что дело выгорит и я смогу получить то, что причитается мне по закону.

‒ Что ж, ‒ надменно цокает Орехов, ‒ сама выбрала. До встречи, Ниночка.

Разворачивается, оставляя нас вдвоём и только теперь выдыхаю, расслабляясь. Меня трясёт от напряжения и страха. Становлюсь похожей на немую куклу, когда бывший муж напирает, раскидываясь угрозами.

‒ Не вздумай забирать иск, ‒ Икрем указывает на меня пальцем, ‒ поняла?

‒ Да.

‒ Я доведу это дело до конца, и он останется ни с чем. Теперь это дело принципа, ‒ мужчина нервно дёргает головой несколько раз, провожая взглядом Юру. Он его взглядом уже убил, сжёг и скинул в канаву.

Расстаёмся с Икремом через час, обсудив детали и нашу дальнейшую стратегию. Не спешу в квартиру, прогуливаясь по городу. Но, скорее, выжидаю, когда Игнат уже точно будет дома. Прокручивая варианты нашего разговора, обдумывая, как вернуть ежа, не нарвавшись на обвинение в краже. Озлобленный Орехов всегда опускается до унижений и оскорблений, какой будет реакция Красовского предположить не могу.

Жду вечера, точнее, позднего вечера, постоянно прислушиваясь к звукам в соседней квартире. В какой-то момент слышу шум и посторонние звуки, прилипаю к двери, пытаясь хоть что-то расслышать. Лязг двери, а дальше быстрые шаги, как будто кто-то сбегает по лестнице. И зачем? Лифт же есть.

Как только всё стихает, открываю дверь, высовываясь на лестничную клетку. Пора наведаться к Игнату и решить основной вопрос ‒ отдать Жужика. Поэтому беру клетку и уже собираюсь нажать на звонок, когда замечаю, что дверь приоткрыта. Несмело толкаю. Беспорядок бросается в глаза: мебель перевёрнута, вещи разбросаны, по полу разлетелись бумаги. Ошалело осматриваю квартиру, понимая, что всё это время я слышала, как в квартире хозяйничал взломщик. Выйди я на пять минут раньше, могла бы нос к носу столкнуться с вором, который вскрыл квартиру Красовского. Не успеваю об этом подумать, как в квартиру врываются полицейские, с удовлетворением замечая меня.

‒ Валера, нам повезло, ‒ один мужчина толкает в плечо другого, ‒ взяли вора на месте преступления и с поличным.

Глава 25

Игнат

‒ Ира, я прошу тебя покинуть мою палату, ‒ в который раз указываю Лесниковой на дверь.

‒ Неблагодарный, ‒ вспыхивает. Вскакивает, становится напротив, опираясь руками на спинку больничной кровати. ‒ Я здесь третий день. Смотрю, чтобы персонал всё делал правильно, наблюдал за тобой, постоянно заходил и проверял твоё состояние.

‒ За пребывание здесь я плачу немалые деньги. Они и без тебя всё сделают, как полагается. Твоё присутствие здесь лишнее.

Были бы силы и возможность двигаться, давно бы выпроводил сестру покойной жены подальше от себя, избавившись от назойливого внимания. Не успел открыть глаза после операции, как Лесникова накинулась на меня с признаниями в чувствах и просьбами попробовать построить отношения.

А я не собирался. Ни сейчас, ни потом. Все мысли о Нине, о желании, чтобы сейчас рядом со мной оказалась именно она, согревая своим светом и живительными прикосновениями. Меня замкнуло на ней настолько, что готов ползти в сторону этой чёртовой Твери и просить выслушать, понять, проникнуться моими чувствами. Перед