Крик совы - Патриция Хайсмит

Когда Роберт приехал, Бетти что-то пекла. Увидев их маленькую, залитую солнцем гостиную, услышав запах пекущегося пирога, Роберт почувствовал, как губы его раздвигаются в улыбке, но раздвигаются с трудом.

— А где Кэти? — спросил он. Кэти была маленькая дочка Нилсонов.

— В воскресной школе. А потом приглашена к подруге на воскресный обед, — улыбнулся Джек. — Ну что, ты твердо решил сегодня уехать?

— Только в Риттерсвиль. Поживу там в гостинице, пока доктор…

— Что о нем слышно?

— Все то же, — сказал Роберт.

— Мгм. У тебя усталый вид Боб. Садись, садись, — Джек потянул Роберта к дивану так заботливо, будто Роберт был болен. — Ну, слушай, эти вчерашние известия! Мы с Бетти только собирались потушить свет в спальне, а она вдруг говорит: «Давай-ка послушаем в двенадцать часов известия. Какую погоду приготовили на завтра», — Джек расхохотался.

Тут в комнату вошла Бетти, на одной руке у нее красовалась варежка-держалка.

— Боб, мы так обрадовались! Ну прямо будто это с нами случилось, понимаешь?

«Понимаю, — подумал Роберт. — Сообщение о том, что Грег задержан, притушило ее смутные сомнения, действительно ли Роберт невиновен, во всяком случае, в убийстве Грега. А вот история с подглядыванием так и не прояснилась». Роберт чувствовал, что история эта стоит между ним и Бетти, даже между ним и Джеком. Бетти налила им обоим кофе.

— Как доктор Нотт? — спросила она — Я не слышала что ты сказал Джеку.

— Никаких перемен, — перебил Роберт. — Я звонил туда около десяти.

— Все еще без сознания? — спросила Бетти.

— Да. Он… — Роберт внезапно почувствовал такую слабость, будто ему сейчас станет дурно. Он снова увидел обращенные на него голубые глаза доктора, его приоткрытый рот, губы, слегка посиневшие, несмотря на кислородную палатку. Вчера Роберту показалось, что в глазах доктора нет больше ни упрека, ни страха, они смотрели печально и ласково. У Роберта было странное ощущение, что доктор, хоть и находится в коме, видит и слышит все, что происходит вокруг, сознает, что смерть надвигается, что на девяносто процентов он уже в ее власти, и Роберту казалось вчера, что доктор уже вступивший в пределы смерти, смотрит на жизнь сквозь узкое окошко, которое медленно и постепенно закрывается.

— На, выпей, это тебе не повредит, — сказал Джек, придвигая к Роберту стакан виски.

Роберт взял стакан и отпил немного.

— Ты себя довел пока собирался и складывался, — сказал Джек. — Хорошо, что ты раздумал пускаться в дальний путь. А где ты остановишься в Риттерсвиле?

— В гостинице под названием «Щит».

— А, знаю, — Джек сел на стул рядом с диваном. — Что ж, через двадцать четыре часа, а то и раньше, с доктором все выяснится, как ты считаешь?

— Уверен, что уже и сейчас ясно, — ответил Роберт. — Ему не вытянуть.

— Ну, Боб, в конце концов он уже старый, — сказала Бетти. — Ты же ни в чем не виноват. Не смотри на это так, будто ты отвечаешь за его смерть, если он умрет.

Роберт ничего не ответил — собственно, он так на это и не смотрел.

— От кого-то я слышал или в газетах прочел что у него всего несколько дней назад умерла жена, — заметил Джек. — Это правда?

— Да, — подтвердил Роберт.

— Знаешь ведь бывает, что человек не хочет больше жить. Думаю, что и доктор не хочет. Он не борется за жизнь.

«Интересно, а как умру я? — подумал Роберт. — Доживя до старости и лежа в забытьи? Или погибну внезапно, еще молодым в автомобильной катастрофе на автостраде? То ли от пули, предназначенной не мне, а кому-нибудь другому? А может, меня убьет молния? Или я врежусь в землю вместе с горящим самолетом? И будет ли время в эти последние секунды подумать обо всем, что я должен был сделать и не сделал, о том, что сделал, но чего делать было нельзя? Смогу ли я поддержать в себе мужество, вспомнив в тот час хоть что-то доброе, сделанное мною для других, что придало бы смысл тем тридцати, сорока или пятидесяти годам, которые я прожил?» Роберту казалось — ничто в жизни не имеет ценности, только доброта, и поэтому, например, прошлая пятница стала для доктора Нотта как бы символом всей его прекрасной доброй жизни, спрессованной в двадцать четыре часа — доброта, которую доктор проявил к Роберту, и выстрел, принесший доктору смерть.

— Боб! — окликнул его Джек.

Бетти протягивала тарелку. Посреди кофейного столика красовалась большая румяная ватрушка, посыпанная сахарной пудрой и выложенная половинками слив. Когда Бетти принялась ее резать, над пирогом поднялось облачко пара. Джек что-то говорил об «этом гаде Колбе», и Бетти довольно сухо попросила выбирать выражения, а Роберту все случившееся прошлым вечером — то, что Колбе приказал ему вернуть Грегу револьвер (он рассказал об этом Джеку по телефону) — вдруг показалось таким же нереальным, как, скажем, это должно представляться Бетти, чем-то несовместимым с собой, словно сцена из фильма ужасов, показанного по телевизору. Неужели одним из действующих лиц и правда был он сам? Роберт чуть не рассмеялся.

Бетти и Джек еще доедали пирог, когда Роберт встал и сказал, что начнет переносить вещи из машины в дом. Нилсоны собирались спрятать их у себя в подвале.

— Минуточку подожди, и я помогу тебе, — сказал Джек с набитым ртом.

— Да мне не надо помогать. Спасибо.

— Тебе нельзя таскать тяжести, у тебя рука ранена, — запротестовала Бетти.

Но Роберт все-таки вышел. Он понимал, что поступает, пожалуй не слишком вежливо, но ему не терпелось как можно скорее покончить со всем, забрать то, что у него осталось дома, и уехать. Он чувствовал, что с минуты на минуту к нему могут нагрянуть Никки с Грегом. Ощущение было отвратительное. И он не мог усидеть на месте.

Джек все же помог ему, и вдвоем они перенесли вещи Роберта в подвал.

— А как насчет того багажа, что у тебя дома? — спросил Джек. — Давай я поеду с тобой и помогу погрузиться.

— Нет, Джек, спасибо.

— Перестань, я поеду на своей машине, и тебе не придется завозить меня сюда.

— Да нет, мне бы хотелось побыть одному. Честно, — Роберт сказал это так твердо, что Джек даже посмотрел на него. — У меня вещей немного.

— Ну ладно — пожав плечами, отступился Джек.

Роберт поблагодарил его, сказал, что непременно увидится с ним до отъезда в Нью-Йорк, и сел в машину. Он ехал быстро. Да и дом его был недалеко, так что через пять минут он остановился у своего участка. И с облегчением увидел, что возле дома никаких машин нет. Он выпил воды из-под крана на кухне и поглядел на пустой подоконник, где раньше стоял цветок, который привезла Дженни. Все свои комнатные цветы он привез к Нилсонам и представил себе, как сейчас Бетти выгружает их из коробки. Было четверть двенадцатого. Он обещал позвонить утром матери, но не хотел из-за этого задерживаться. Он позвонит ей из Риттерсвиля. Да еще не забыть сообщить, чтобы завтра отключили телефон.

Роберт выносил из дома первый чемодан, когда с дороги послышался шум машины. Он остановился на крыльце, всматриваясь. Это был черный «сандерберд», и Роберт ждал, что он проедет мимо, но автомобиль круто свернул на его дорожку. За рулем сидела Никки, рядом с ней Грег.

Никки вышла и сказала.

— Так, Бобби! Значит, уезжаешь? Выходит, мы как раз вовремя, правда? — она пошатнулась, схватилась за дверцу машины, и дверца машины захлопнулась.

Грег медленно вышел с другой стороны, на лице его блуждала пьяная глупая ухмылка.

«Надо либо прорваться мимо них загрузить машину и уехать, — подумал Роберт, — либо пытаться, сохраняя вежливость, убедить их убраться. Или совместить оба варианта».

— Нет, немного опоздали, — ответил он Никки. — Я как раз отбываю.

— Ты это и час назад говорил. Неужели не предложишь нам выпить? Мы на нулях да, Грег?

— Точно, мистер Форестер, — Грег надвигался на Роберта, неуверенно держась на ногах но решительно, и на лице его играла все та же улыбка.

— Ну, и у меня ничего не осталось — сказал Роберт и пошел с чемоданом к машине.

Ему пришлось обойти Грега который нарочно остановился посреди дорожки. Сердце Роберта оглушительно билось. Горло болело — в нем словно застряла воздушная пробка. Он нагнулся над багажником, пытаясь одной рукой уложить тяжелый чемодан. И тут Грег схватил его за плечо, дернул к себе и ударил кулаком по лицу.

Роберт сильно ушибся, упав на землю в двух ярдах от машины. Грег рванул его за раненую руку, чтобы поставить на ноги, и Роберт закричал от боли.

— Не убей его! — хохоча воскликнула Никки — Мне надо с ним поговорить.

Роберту удалось подняться. Челюсть болела так, словно дело пахло серьезным повреждением, в левом ухе звенело от удара. Ну нет, больше Грегу его не подловить, поклялся себе Роберт, да и сейчас ему это удалось только из-за того, что Роберт стоял к нему спиной. Ведь Грег пьян вдребезги, он шатается, старается удержать равновесие, не упасть Роберт двинулся в дом за вторым чемоданом.