Крик совы - Патриция Хайсмит

Роберт, закрыв глаза, повторял:

— Да… да… спасибо.

Он повесил трубку и посмотрел на Колбе. Теперь тот уже стоял в комната. Роберт смотрел на его высокую фигуру, на помятое, красное, крестьянское лицо, смотрел в глаза, которые казались не такими умными, как казались глаза убитой вчера собаки.

— Что там такое? — спросил Колбе, желая узнать, о чем звонили.

— Ничего, — ответил Роберт и снова поднял трубку, чтобы позвонить в риттерсвильскую полицию. Но, подумав, он позвонил в полицейский участок в Лэнгли.

— Это говорит Роберт Форестер, Гарсеттерское шоссе. Да не записывайте, неважно. Только что здесь был Грегори Уинкуп. И наверно… наверно, через несколько минут он появится в Лэнгли и будет искать такси или ждать автобус, чтобы уехать Он в черном плаще, волосы коротко острижены. И у него револьвер.

Роберт положил трубку и снова посмотрел на Колбе. Тот не двигался с места и все еще косился на Роберта так, будто ожидал, что Роберт того и гляди выскочит за дверь или набросится на него.

— Может, вы сядете, мистер Колбе?

— Нет, спасибо.

Роберт перевел взгляд на телефон и, чувствуя, что звонит напрасно, попросил телефонистку соединить его с риттерсвильским полицейским управлением, он как раз вспомнил их номер и хотел вызвать Липпенхольца, но того не было.

— А в чем дела мистер Форестер? — спросил мужской голос.

— Только что здесь был Грег Уинкуп и снова исчез, — сказал Роберт. — Я уже позвонил в полицию в Лэнгли, мне кажется он направляется туда.

— Вы уверены, что это был Уинкуп? Вы хорошо его рассмотрели?

— Прекрасно рассмотрел.

— Как давно это было?

— Две-три минуты назад.

— Мгм. Ладно, мы сообщим постам. И к вам кого-нибудь пришлем, — добавил говоривший.

Роберт опустил трубку. Интересно, когда они пришлют кого-нибудь. Прямо сейчас? Или через час?

— Сюда едет полиция, — сказал он Колбе. — Из Риттерсвиля.

— Ладно, — отозвался Колбе.

Роберт надеялся что, узнав о полиции, Колбе снимет наблюдение за ним, но тот продолжал стоять с ружьем наперевес, готовый к немедленным действиям.

— Выпьете? — спросил Роберт поднимая недопитый стакан виски.

— Поставьте стакан, — приказал Колбе.

Роберт придвинул к себе стул, сел и закурил сигарету.

— Недди! Где ты? Ты здесь, Недди? — донесся до них женский голос.

— Здесь, здесь, Луиза! — крикнул Колбе через плечо.

Роберт услышал, как женщина поднимается на крыльцо. Широко раскрыв глаза, она остановилась в дверях — коренастая плотная лет пятидесяти, руки в карманах старого жакета лицо плоское, словно блин.

— Что случилось, Недди?

— Когда я пришел, он держал револьвер, — объявил Колбе, — и сказал, будто другой парень, который тут был, и есть тот самый Уинкуп, которого ищут.

— Господи помилуй! — проговорила женщина глядя на Роберта так, словно видела его впервые, хотя все то время пока Роберт тут жил, они здоровались друг с другом.

Роберт продолжал молча курить

— Он еще и пьяница, — сказал Колбе.

24

В одиннадцать пятнадцать отходил автобус в Трентон — последний автобус, а из Трентона Грег намеревался уехать поездом в Нью-Йорк. Все-таки прятаться в Нью-Йорке лучше чем где бы то ни была и Никки рядом, если деньги понадобятся. Грегу хотелось немного отдохнуть и продумать следующий шаг. На голове у него вздулась громадная шишка, правда, к счастью, кровь не текла, верней, она сочилась чуть-чуть из царапины, но на рубашку ничего не попало. Грегу хотелось только одного — поскорей добраться до какой-нибудь постели и завалиться спать. Надо было как-то убить пятнадцать минут до автобуса, и он пошел в кафе, которое увидел на другой стороне улицы. Там, подумал он, безопасней, чем в зале ожидания на автобусной станции, хотя не был уверен, что Роберт успел известить полицию. Тот дружелюбный сосед с охотничьим ружьем мог помешать. Грег ухмыльнулся, вспомнив о других дружелюбных соседях Форестера. К примеру, он в два счета выяснил, где Форестер будет ночью с субботы на воскресенье. Взял да и позвонил кому-то из этих самых соседей, он запомнил их фамилию, случайно заметив ее на почтовом ящике, — Хаксмайер. Грег сказал, что живет поблизости и хотел бы узнать, дома ли еще Форестер. Ну миссис Хаксмайер и пошла выкладывать все подряд, даже не поинтересовавшись, кто звонит, рассказала, что машина Форестера утром проехала мимо ее дома а за ним ехал этот доктор Нотт из Риттерсвиля, который имел глупость провести с Форестером всю прошлую ночь, и она надеется, что Форестер уже не вернется, она, мол наметила ночью, что все его вещи сложены и упакованы, вот и слава Богу! Наконец они от него избавятся. В сегодняшних газетах Грег прочел, что доктор еще держится. Он сожалея что попал в старика. В тот вечер он рассчитывал, что Форестер прибежит на шум, и хотел дождаться его, но в этом квартале, где частные дома стоял чуть ли не впритирку, собственный выстрел так напугал его, что пришлось сразу убраться. Когда Грег увидел свое отражение в зеркале, висящем над стойкой с пирожками, ухмылка сошла у него с лица. Намочив в стакане бумажную салфетку, он стер грязь с щеки. Под глазами темнели круги. Давно следовало побриться. И тут он с минутной досадой вспомнил, что бросил свой чемодан где-то недалеко от дома Форестера. Не хотелось с ним таскаться. Ну, правда, ничего ценного в этом чемодане не было — дешевая бритва, зубная щетка да пара грязных рубашек. Зато револьвер при нем. Грег принялся за гамбургер. Паршивая жалкая котлетка, мяса всего ничего, да еще отдает прогорклым жиром, но он хорошенько сдобрил ее кетчупом и жадно съел. Потом оставил на стойке пятьдесят центов, чтобы девушка-буфетчица не разглядывала его лишний раз, и направился к автобусной остановке. Сообразив, что народу в автобусе будет немного, Грег покупать билет не стал. Решил купить у водителя и уже занес ногу на первую ступеньку автобуса, когда на его плечо легла чья-то рука. Грег оглянулся и увидел человека в синем костюме и в шляпе, а из-за его плеча в Грега внимательно всматривался второй. Грег на секунду обмяк, но тут же снова подобрался.

— Проходите, — предложил он этому человеку, показывая, чтобы тот вошел в автобус первым.

— Уинкуп? — спросил тот, по-прежнему держа его за плечо.

— Да он это, он, — сказал второй из-за его спины.

Грег посмотрел по сторонам. Бежать, вырываться, стрелять — бесполезно. К глазам его подступали слезы, горло перехватило, хотелось истерически кричать.

— Вы задержаны, Уинкуп. Пройдемте, — рука человека в шляпе спустилась с плеча Грега и крепко обхватила его запястье. Второй шел сзади, не вынимая руки из кармана пиджака. Они подошли к черному автомобилю с яркой желтой полосой, который стоял у обочины. Здесь у Грега потребовали револьвер, и он вынул его из кармана и отдал. Кивком головы ему приказали сесть в машину. Он сел на заднее сиденье вместе со вторым полицейским. К ним присоединился третий; улыбаясь, он уселся рядом с водителем. Все трое начали обсуждать Грега, словно он был зверь, которого им удалось подбить. Сидевший за рулем посмеивался. Они упоминали какого-то Липпенхольца.

— А этот доктор, похоже, умрет, — сказал кто-то из них. — Гм-м.

Тот, кто сидел рядом с водителем, слегка повернулся и несколько секунд спокойно улыбаясь, разглядывал Грега. Грег не отвел глаза. Он свое еще не сказал. А сказать ему есть что.

— Что, Уинкуп, в Нью-Йорк собрался?

— Да, — ответил Грег.

— А кто там у тебя? — улыбаясь, издевательским тоном спросил сидевший рядом с водителем.

— Приятели. Полно приятелей — ответил Грег.

— Кто?

Грег промолчал. Прежде он никогда не бывал в полицейском участке в Лэнгли, даже не помнил, чтобы случалось проезжать мимо. Его провели внутрь, мимо дежурного, который сидел за столом в холле, потом повели налево в комнату, где за длинной конторкой работало несколько полицейских, они были в одних рубашках.

— Грегори Уинкуп, — объявил один из тех, кто привел Грега.

— Только что задержан на автобусной остановке.

Все подняли головы. Полицейские с интересом разглядывали Грега.

— Сообщите ребятам в Риттерсвиль. Скажите Липпенхальцу, — распорядился второй из сопровождавших Грега.

Потом один из полицейских, сидевший за конторкой, взял большую тетрадь и присел за стол в конце комнаты. Он записал фамилию Грега, его возраст, адрес, место работы и фамилию того, у которого он работает. Двое полицейских в штатском остались послушать, третий отошел, словно ему все это наскучило. Грегу приказали сесть на скамейку, и один из тех, кто его задержал, начал задавать вопросы. Где он провел последние дни? В Плимтоне, в гостинице, милях в пятнадцати от Лэнгли. Это он стрелял в окно доктора прошлой ночью? Да. И он же стрелял в окно дома Форестера в Лэнгли? Да. Дважды? Да. Грег отвечал с вызывающим видом, кивая головой при каждом «да». Те две недели, когда его искали, он был в Нью-Йорке? Да Где жил? В гостинице. В какой гостинице? Грегу надоело, вопросы были нудные. Его от них мутило, как на школьных уроках, когда от него требовали, чтобы он назвал пять самых больших рек в Южной Америке или главные горные хребты Соединенных Штатов. Он говорил монотонным, не своим голосом.