Испытание золотом - Дмитрий Викторович Распопов

раз, когда встречаю в старых книгах что-то новое для себя, всегда этому удивляясь, — трагично вздохнул я, — человечество тратило время, чтобы что-то изобрести, и потом через века об этом забывало.

Я тяжко вздохнул и перекрестился, за мной последовали и рыцари.

Через неделю после этого разговора, тот же корабел уже смелее подошёл ко мне.

— Ваше сиятельство, разрешите ещё вопрос? — обратился он ко мне.

— Конечно мастер, можете говорить смело, мы здесь все работаем на общую цель, сделать Геную снова великой! — с пафосом ответил я.

— Другие мастера мне сказали, что в чертежах появились ваши поправки о том, что новые корабли нужно немного увеличить в размерах, повысить высоту бортов, а главное поставить три мачты, вместо двух. Причём на первых вместо латинских парусов вы нарисовали прямые, лишь на последней третьей осталось привычные косые паруса? Это правда?

Я спокойно кивнул, лишь моё внутренне я в этом моменте немного всплакнуло, над потерей десяти тысяч баллов, за открытие ветки навыков в «Кораблестроение 16 века». Не всё я собирался сейчас добавлять, при первом строительстве новых кораблей, но хотя бы то, что могло мне прямо сейчас немного ускорить корабли, сделать их чуть более живучими, а главное подготовить к последующему оснащению пушками, я хотел сделать. В дальнейших планах я хотел найти лично мне преданного мастера-корабела, и когда в Кастилии наконец начнёт править моя сладкая парочка, всю постройку новых судов и их постепенное улучшение я естественно перенесу туда, пока же у меня не было другого выхода, кроме как использовать Геную, как самое слабое государственное образование на карте Европы, мечтающее о былом величии в качестве большой верфи для своих улучшенных кораблей.

— Ваше сиятельство, — мастер едва не плакал, — но это же тогда будут уже не каравеллы, а вообще непонятно что.

— Вас как зовут мастер? — скромно поинтересовался я у него.

— Антониотто Вивальди, ваше сиятельство, — непонимающе ответил он.

— Вот пусть эти корабли называются вивальди, мастер, — улыбнулся я ему, и перекрестил его при этом, — дарую вам на это своё благословение.

Глаза мастера стали размером с тарелку для пожертвований, он едва передвигая ноги от волнения, заторопился к своим подчинённым.

— Они будут не столь манёвренны, синьор Иньиго, как каравеллы, — заметил мне тихо рыцарь Пресвятой Девы Монтесской.

— Вы же сами мне сказали синьор Фелипе, что вы больше дрались, чем занимались каперством, — также тихо ответил я, — так что как я понял, наша главная цель догнать группу кораблей и дать ей бой? Или я не прав?

Стоявший рядом с нами госпитальер почесал затылок.

— На таких парусах и с большей командой за счёт увеличения объёма грузоподъёмности, — задумчиво произнёс он, и затем изумлённо повернулся ко мне, — синьор Иньиго, так это не каперские корабли получаются совсем!

— Для начала, почистим наши моря от тех, кто там по недоразумению Господа и нашей с вами нерасторопности плещется, — улыбнулся я ему, — потом наступит очередь быстроходных и манёвренных кораблей.

На лицах обоих рыцарей стали появляться широкие улыбки.

— Постройка такого большого военного флота не пройдёт незамеченной, — заметил синьор Аймоне, — вы не боитесь, синьор Иньиго, что к вам могут быть претензии со стороны большого количества королей на этот счёт?

— Так это и не военный флот, синьор Аймоне, боже упаси! — всплеснул я руками, — это чисто торговые корабли. Я организую компанию, назову её скажем «Ост-Индской», и все эти корабли будут искать морской путь в Индию, с её горами пряностей, золота и прочих богатств.

— Синьор Иньиго, — на меня скептически посмотрел даже синьор Фелипе, — это обманет всех, но максимум на пару лет, не больше.

— Думаю, нам с вами больше и не потребуется, мои дорогие друзья, — улыбнулся я улыбкой акулы капитализма, отчего оба рыцаря невольно вздрогнули.

* * *

3 января 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Тринадцать тысяч баллов, оставшиеся на моём счёте, как бы намекали мне, что я стал жить на широкую ногу, не особо заботясь о дальнейшем поиске монет, кроме запущенного поиска в ломбардах и банков, а также работы синьора Веспазиано да Бистиччи, но я просто не знал, как на это выкроить своё время. Разборка кораблей была закончена, согласование и внесение моих правок тоже, так что на первом стапели верфи мастера Вивальди, который делал вовсе не скрипки, строился первый корабль, который своими обводами привлекал внимание всех, кто хоть что-то понимал в кораблестроении. Такого определённо точно тут раньше не строили, но зато я мог всегда отмазаться тем, что дескать это новинки из Португалии, которые вот-вот появятся в морях, и лучше строить сейчас такие, чем потом их догонять. А поскольку именно я платил деньги, то все просто делали то, что я просил, не слишком и споря.

Ну может быть мы только немного повздорили с мастером Вивальди за форму якоря, которую я хотел слегка улучшить, но он от чего-то проявил твёрдость и уговорил меня не вносить такие кардинальные изменения в его форму сейчас, на том мы и поладили с ним, поскольку остальные мои нововведения он принимал чаще всего без жарких споров, когда я доказывал ему их необходимость.

Почему он в конце концов осмелел окончательно и стал спорить? Он понял, что я разбираюсь в кораблестроении, а честь семьи потомственных корабелов не позволила бы ему сделать корабль, который перевернётся и утонет у всех на глазах, едва будучи спущен на воду. Такой позор он не собирался переживать, а потому ему было проще сбежать, чем строить то, что ему не нравилось. Поняв это я и стал чаще советоваться и обсуждать с ним свои правки, прежде чем он неожиданно их увидит на чертежах.

— Ваше сиятельство, к вам гости, — к нам подошёл синьор Аймоне, показывая себе за спину.

Повернувшись, я увидел там плетущихся по деревянным узким мосткам верфи архиепископа и какого-то француза. Их я легко отличал от генуэзцев по одежде.

Отпустив мастера, я повернулся к прибывшим.

— Ваше преосвященство, — улыбнулся я Паоло ди Фрегозо, — что привело вас в эту грязь и слякоть?

Верфи определённо точно мало подходили для того, чтобы на них долгое время находились аристократы, но я был чужаком в городе, так что мог позволить себе любые чудачества. Главное было почаще ходить в церковь и жертвовать милостыни