Испытание золотом - Дмитрий Викторович Распопов

сожалению, именно считались, синьор Иньиго, — горько заметил Бартоломео Дориа.

— Получив от меня задаток, вы соберёте на своих верфях всех, кто остался компетентен, — продолжил я, пожав плечами, — а позже возможно начтёте перекупать мастеров и из других городов и семей.

— Для этого кроме мастеров, нужны чертежи, синьор Иньиго, — вздохнул ещё кто-то из Дориа, — наши корабли сейчас проигрывают тем же португальским.

— Эту проблему я также могу помочь вам решить, синьоры, — улыбнулся я, — я прибыл на четырёх прекраснейших каравеллах, которые только год назад вышли из-под топоров португальских мастеров, так что всё, что вам нужно будет сделать, собрать самых опытных своих корабелов, которые разберут их до гвоздика, всё измерят, составят чертежи и уже по ним, начнут строить новые корабли, которые мне и нужны.

— Вы готовы пожертвовать ради этого своими кораблями, синьор Иньиго? — изумился архиепископ.

— Ваше преосвященство, — я наклонил голову, — судьба Генуи заботит всех, кто ненавидит французов и миланцев, так что если для того, чтобы республика снова возродилась, нужно пожертвовать кораблями, то поверьте мне, я это сделаю.

Лица всех генуэзцев, поддерживающих арагонскую партию, одухотворились, особенно оттого, что они и правда ненавидели всё, что было связано с Миланом и Парижем, это я узнал точно. Они бы Сарагосу и Неаполь ненавидели ровно также, но, к сожалению, тогда совсем оставшись без союзников, их бы быстро перерезали, и они это отлично понимали.

— Синьор Иньиго, а о каком количестве кораблей идёт речь, если мы всё это затеем? — поинтересовался у меня Бартоломео Дориа, который казался самым заинтересованным из своей семьи в моём предложении.

— Я не могу пока сказать, синьор Бартоломео, — улыбнулся я, — когда мы с вами определимся с ценой, за каждый новый корабль, а я надеюсь вы учтёте мой вклад в то, что Генуя весьма скоро снова станет великой, то вы будете выпускать для меня корабль за кораблём, получая за это плату.

От такого предложения, изменилось лицо даже у архиепископа, который вначале не выглядел заинтересованным.

— Синьор Иньиго, ну хотя бы примерно? — иронично заметил он.

— Давайте для начала вы построите для меня тридцать каравелл, — широко улыбнулся я.

Считать в этой комнате умели все, даже если взять строительство со скидкой, то меньше пятнадцати тысяч флоринов не мог стоить военный корабль, так что конечная сумма всех не только впечатлила, но ещё и изумила.

— Вы настолько богаты, синьор Иньиго? — удивлённо переспросил у меня архиепископ, — это огромные деньги!

— Оплата за каждый корабль будет сделана в рассрочку, — слегка обломил я их, — но с обязательной выплатой в течение семи лет, так что это поможет мне не обеднеть, разом выплачивая огромные суммы, а вам получать стабильный доход на протяжении длительного времени, согласитесь, никто лучше вам предложения чем я сейчас всё равно не сделает.

— К сожалению, всё что нам сейчас предлагают, это только повысить налоги, синьор Иньиго, — вздохнул архиепископ Фрегозо.

— Тогда поговорим о деталях? — поднял я бровь и вокруг меня сгрудились мужчины, когда я разложил подготовленные заранее графики, суммы и своё видение сроков постройки и выплат за корабли.

Глава 24

15 декабря 1459 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Мои рыцари едва не плакали, когда на их глазах корабли, на которых они так долго плавали и сроднились с ними, вытащили на берег и аккуратно стали разбирать по деталям. С каждым днём, видя, как оголяются их остовы, они стояли рядом со мной всё грустнее, поскольку мы с ними контролировали каждый шаг этой разборки, замеров и нанесение размеров на схемы и чертежи. Глаза генуэзских корабелов, которых подобрали семьи Дория и Фрегозо грели фанатичным огнём, когда в их руки попали такие шедевры корабельного искусства, так что они сами были очень осторожны и внимательны к их разбору, чтобы не упустить чего-то важного.

— Синьор Иньиго, ну зачем вы им отдали все четыре? — вытирал рядом со мной глаза рыцарь-госпитальер, — у меня сердце разрывается оттого, что я вижу.

— К сожалению синьор Аймоне, — вздохнул я, — суммарно верфей у этих семей вообще восемь. Так что по-хорошему нужно было восемь кораблей. Одна бригада корабелов, разбирая один корабль, только друг другу мешала бы, или могла допустить неточности, а так мы по итогу получим данные с четырёх источников, независимых друг от друга, сверив которые, можем потом начать копировать корабли в таком количестве, которое нам нужно, не боясь фатальных ошибок, которые наверняка были бы при единичном замере, ведь людям свойственно ошибаться.

Ко мне, низко кланяясь, подошёл один из главных мастеров, который контролировал работу всех четырёх верфей, где разбирались наши корабли.

— Говорите, — показал я ему жестом.

— Ваше сиятельство, мне передали, что вы попросили добавить обшивку корпуса корабля ниже ватерлинии медью, это правда? — удивлённо поинтересовался у меня он.

— Всё верно, — кивнул я.

— Ваше сиятельство не сочтите меня пожалуйста неучтивым, но зачем увеличивать цену кораблей подобным новшеством? — стараясь меня не обидеть, заметил он.

— Посмотрите на этот корпус вон того корабля, уважаемый мастер, — спокойно ответил я. показывая на днище, которое разбиралось последним, — что вы видите?

— Прилипшие водоросли, ракушки, — пожал он плечами, — что обычное дело, после долгого плавания.

— Сеньор Аймоне, а вы что скажите насчёт них? — поинтересовался я у рыцаря.

— Если не делать своевременную чистку днища, — пожал он плечами, — сильно падает скорость корабля и быстрее портится само дерево.

— Листами меди, мы уменьшим время, нужное для чистки, так что повысив цену корабля сейчас, вы сэкономите мне деньги потом, сократив время на обслуживание кораблей после каждого плавания.

Корабел, впрочем, как и оба рыцаря изумлённо на меня посмотрели, мастер поклонился и отошёл, получив ответ на свой вопрос.

— Почему тогда этого не делают все, синьор Иньиго? — поинтересовался у меня спустя время задумчивый синьор Фелипе, — ваш ответ выглядит очень логичным и правильным.

— Не знаю, синьор Фелипе, — я пожал плечами, — я вычитал об этом у наших с вами предков, видимо многое было забыто с тех пор.

— Страшусь даже представить себе, сколько и что мы ещё забыли, — покачал он головой в удивлении.

— Вот и я тоже, синьор Фелипе, каждый