Лес великого страха - Мария Гинзбург

Сам Крон не испытывал ничего. Ни радости, ни скуки. Последнее время безразличие ко всему охватывало мага все чаще. Он двигался, говорил и работал, словно заводная игрушка, которые мастерят гномы Эммин-ну-Фуин. Крон понимал, что это – плохой признак. Понимал, что любой другой на его месте радовался бы. Он стоял на вершине пирамиды власти вместе со своим любовником. Денежного довольствия, которого он получал, не смог бы истратить заядлый игрок и повеса. Но Крон не играл в карты, а на интрижки попросту не оставалось времени. Да и никто из придворных дам не позволял себе вольностей с магом, опасаясь ревности императора.

– Куда пойдем? – спросил Крон.

Искандер потушил трубку, задумался. Внезапно император улыбнулся и ткнул рукой в камень за спиной мага.

– А вот сюда! – воскликнул Искандер.

Озадаченный Крон обернулся. Оказалось, что он прислонился к афише, возвещавшей о начале гастролей в Куле странствующего театра «Лисята».

– Что у них дают сегодня? – осведомился император, отодвигая мага.

Начало гастролей открывалось постановкой «Валькирия». Обещалось новое прочтение старой сказки.

– С мордой, что ты мне наколдовал, только туда и идти… Что скажешь? – осведомился Искандер.

Маг пожал плечами.

Театр снимал сцену на летней эстраде Кулы. До «Валькирии» выступали сюркистанские гимнасты, а по окончании постановки ожидали борцов из Тирисса. Актеры играли весьма средне, и Крон очень быстро утомился происходящим на сцене и принялся разглядывать соседей. По совету мага они с Искандером взяли места в средних рядах амфитеатра. Ниже них сидели дамы в туалетах, осыпанных драгоценностями величиной с орех. От сидевших сзади простолюдинов в серых, некрашеных рубахах несло пивом и семечками. Вокруг же мага и императора собралась солидная публика. Справа от Крона сидел полный гном с миловидной юной мандреченкой. На шее гнома неярко поблескивала массивная золотая цепь. Голову женщины украшал высокий острый колпак – знак замужней женщины у гномов. Качество выделки тонкой шерсти, которая пошла на ее платье, говорило о многом. Да и лиловый цвет делал ткань дороже минимум еще на треть. Крон знал, что для того, чтобы придать ткани этот оттенок, в основной краситель – хермес – надо было в правильной пропорции добавить соли железа. Для того же, чтобы добыть унцию хермеса, надо было насобирать фунт мелких травянистых тлей, которые водились только на дубах Нудайдола, выбрать среди добычи самок, замочить их в уксусной кислоте, а затем высушить и перетереть. Вся эта малоаппетитная последовательность определяла высокую цену на хермес.

С другой стороны, рядом с императором, сидел школяр со своей подругой. Судя по гербам на одинаковых зеленых плащах, парень учился в храме Радагаста на боевого мага, а девушка готовилась стать жрицей Парваты, а если по-простому – медичкой. Обе магические школы находились в Капище Всех Богов. Очевидно, парочка познакомилась в студенческом общежитии. Гном с супругой сидели спокойно, не сводя глаз со сцены. Студенты о чем-то перешептывались, а потом девушка положила голову парню на плечо и задремала. Когда со сцены донеслось яростное рычание, будущая целительница испуганно открыла глаза. Герой схватился с драконом, и летучая тварь плевалась самым настоящим огнем. Крон удивился.

Химмельриттеры не продавали своих небесных скакунов, разве что какой-то умелец выкрал детеныша гросайдечи прямо из Инкубатора. К тому же, если память не изменяла магу, схватка с героем должна была закончиться плачевно для дракона. А в афише указывалось, что спектакль пойдет не меньше пяти раз. Пятеро маленьких гросайдечей стоили примерно столько же, сколько замок герцога Кулы. «Или, возможно», подумал Крон, пристально наблюдая за ходом поединка. – «Актеры так расстарались из-за премьеры, и на последующих спектаклях живого дракона заменят картонным?». Маг заметил, что пламя дракона не оказывает никакого действия на доски сцены. Крон поднял голову, прищурился, вглядываясь в темноту за фонарями осветителя. Тот работал от души – магические светильники окрашивали сцену то красным, то желтым, то фиолетовым. Справиться с фонарями мог и волшебник средней руки; но Крон уже понял, что на верхотуре сидит маг минимум шестого класса. Это он создал и поддерживал оптическую иллюзию дракона, успевая при этом регулировать освещение. Имперский маг расслабился, хотя это было сложно – публика вокруг выла и хохотала от восторга. Крон настроился на вибрации Чи, исходившие от осветителя. На таком расстоянии аура читалась слабо, но имперский маг все же смог уловить смутный образ.

Лис. Крупный, взрослый лис. Его шкуру нельзя было назвать пышной; с одной стороны она была изъедена какой-то кислотой, окрасившей рыжую шубу в темно-зеленый цвет. Кое-где виднелись проплешины, где не смогла вырасти даже зеленая шерсть. Лис стоял на задних лапах, передними держась за рукоятки фонаря. Глаза его были полузакрыты, зубы – оскалены.

Маг колдовал с наслаждением, но на пределе своих возможностей.

С основателем труппы все было ясно. Крон даже знал, кто и что так безжалостно изуродовало его шкуру.

По амфитеатру покатился смех и одобрительные возгласы. Имперский маг перевел взгляд на сцену. Наконец началось обещанное «новое прочтение». Зигфрид одолел дракона, но тот оказался женского пола. И сейчас герой применял по назначению свой собственный меч, отбросив меч стальной и приспустив портки. Дракониха весьма натурально извивалась и постанывала, Зигфрид по-хозяйски упирался в нее коленом.

– Разрешите, – услышал Крон. Гном и его молодая жена решили покинуть представление. Крон чуть подвинулся назад, чтобы они могли пробраться в узком проходе. Когда они проходили мимо, маг увидел, что муж едва ли не тащит мандреченку на руках. Судя по неестественно белому цвету ее лица, женщине стало дурно. Маг услышал громкий треск, и тут зал зашелся в хохоте. Крон успел увидеть только ярко-зеленые и алые ошметки, разлетающиеся во все стороны, и усмешку на лице героя. Зигфрид надел брюки.

– Пойдем отсюда, Сандро, – сказал Крон сквозь зубы.

Но Искандер его не услышал. Он хохотал вместе со всеми.

Из-за кулис медленно выехал холм, окруженный огненным рвом. Эта иллюзия по качеству ничуть не уступала только что лопнувшей. Языки пламени извивались, как настоящие, и даже чуть качнулись в такт движению поворотного круга. Крон по опыту знал, что создание иллюзии огня – одна из самых сложных. Но имперский маг был уже сыт по горло и иллюзиями, которые создавал Лис, и аллюзиями, которые обильно текли со сцены. Крон решил, что уйдет отсюда, с императором или без него. Он встал, бросив последний взгляд на актеров.