Лес великого страха - Мария Гинзбург

– Вынимайте руку, – тихо сказала Карина.

Богиня медленно подняла руку. Ведьма положила браслет на наковальню.

– Это все? – не веря своим глазам, произнесла Мать Рябина. Богиня смотрела на собственную руку, словно перед ней был по меньшей мере Жезл Власти – артефакт тоже имел форму руки, сжимающей шар.

– Еще три таких же замка, – сухо сказала Карина.

– Но как… – пробормотала богиня. – Откуда ты знала, что…

– Как говорят у нас, от сумы и тюрьмы не зарекайся, – ответила мандреченка. – Этот способ известен любому деревенскому кузнецу.

– Но почему же тогда узники в ваших тюрьмах не снимают с себя кандалы постоянно? – спросил Ринке.

– Снимают, – пожала плечами Карина. – Но там кандалы без замков, их заклепывают наглухо. Сумеешь расклепать, сможешь убежать – твое счастье. Не успеешь – четвертуют.

Ведьма извлекла отмычку из замка.

– Продолжим, – сказала мандреченка. – Ринке, посвети.

III

В лесу было тихо-тихо, как бывает только самой глубокой ночью, когда на деревьях не дрогнет ни один лист. «Скоро выпадет роса», подумала Энедика лениво, глядя на белеющий в темноте бок Крона. – «Мы намокнем…». Впрочем, эльфке предстояло умереть явно не от простуды, а иммунная система татцелей должна была быть устойчивой и не к таким мелочам, как валяние на холодной земле.

– Можно тебя спросить? – произнесла эльфка.

– Ну? – отозвался маг.

По его тону она поняла, что ныряние в глубины собственной памяти не прошло даром и для Крона.

– Ты на собственной шкуре прочувствовал, к чему приводит ненависть между расами. Ты обладаешь большим влиянием на Искандера; так почему же ты поддерживаешь его политику уничтожения эльфов? Прости, если я ошибаюсь, но говорят, что этот чудовищный закон о раздельном существовании рас был принят с твоей подачи…

– Нет, не с моей, – ответил Крон. – Зачем был принят этот закон, я не могу тебе сказать, даже учитывая, что сегодняшний восход солнца будет последним, который ты увидишь… Извини. Но я никогда не призывал ни к погромам, ни к полному уничтожению сидхов. Я хочу, чтобы каждый народ жил на своей земле. Я не хочу, чтобы кровь людей и сидхов смешалась так, чтобы было уже не разобрать, кто где. Я хочу, чтобы люди оставались людьми. И никогда не оказались в той ситуации, в которой оказались мы, оборотни. Если бы король лис не зачаровал Штернхерца, все оборотни уже погибли бы.

– Понимаю, – медленно сказала эльфка. – Но мы, темные эльфы, никогда не воевали с людьми. Даже с Разрушителями удалось договориться миром. И мы никогда не смешивали свою кровь с мандреченской. Почему ты не остановишь эту бессмысленную войну Мандры и Лихолесья? Ведь ты можешь это сделать.

– Могу, – согласился Крон. – Более того – я уже почти уговорил Искандера на заключение мира. Я думал, что вы тоже этого хотите. Но я был неправ.

«Надо ему сказать», лихорадочно подумала Энедика. – «Чтобы он искал врагов гораздо ближе… О, если бы я знала их имена… Я все равно погибну, но если это приведет к миру…»

Но она не успела. Крон обнял ее.

– Продолжим, – сказал маг. – Я вижу, что моя нить уже натерла тебе руки до крови, пока мы блуждали по лабиринтам моей памяти… Да и я устал. Осталось не так много. Я тебе просто расскажу.

Маг рассеянно провел рукой по ее бедру. Но это была не ласка – Крон подыскивал слова.

– Я успел изучить характер Сандро за то время, что был с ним, – начал оборотень. – Он последнее время сильно заскучал. Императорский дворец для него слишком тесен, он там задыхается. И я как-то рассказал Сандро о том, что один из Великих Беков Сюркистана, Харун, любил гулять по Ринтали. Ночами, в обличье простолюдина. Харун многое почерпнул из своих прогулок. Искандер знал эту легенду, он сам наполовину сюрк. И когда через несколько дней я увидел в его покоях мундир гвардейца, я не удивился. Но Харун, в отличие от Сандро, родился и всю жизнь провел в своем дворце, и его никто не знал в лицо. Я предложил Сандро скрыть оптической иллюзией его истинные черты – чтобы его никто не узнал.

– Да, ты в этих заклинаниях мастер, – пробормотала Энедика. – Про тебя говорят, что ты черноволос и голубоглаз, как истинный мандречен. Тогда как на самом деле…

– Я знаю – еще больше, чем трахаться, вы, сидхи, любите говорить цветистые речи, – ответил Крон спокойно. – Но не будем изощряться в комплиментах. Искандер согласился, а когда я надел на его лицо магическую маску, позвал меня с собой. Я пошел.

Кула мало похожа на тихую полянку, покрытую цветами. Больше всего она напоминает ваш лес – только чудовища не прячутся за мохнатыми стволами, а возникают из-за каменных стен… Я подумал, что Сандро может понадобиться моя помощь.

На площади перед императорским дворцом стояла огромная доска объявлений – стела из малахита, все четыре грани которой были отполированы до блеска. В городе ее называли Бумажным Камнем. Его создал еще Владимир Солнце. Монарха раздражали многочисленные клочки объявлений, разноцветным ковром покрывавшие все стены площади. Его придворный маг оплел малахитовый куб чарами – к стеле прилипали пергамент, бумага и даже береста, достаточно было прижать лист к поверхности стелы и произнести: «Размещаю!». Содрать повешенное или как-то уничтожить, а так же приклеить – или написать поверх него что-то новое было невозможно в течение трех дней. Затем объявление исчезало. В народе поговаривали, что камень поглощает все, налепленное на него. И что он, Бумажный Камень, все помнит.

Но это были, конечно, пустые россказни.

Всего не могут помнить даже боги, это еще Тигран доказал.

На стороне куба, обращенной к дворцу, испокон веков вывешивались указы и принятые законы. Сейчас там красовался вчерашний указ императора о создании отдела для борьбы за чистоту расы. Закон о раздельном существовании разумных рас был принят три года назад, а теперь наконец была создана и служба для того, чтобы следить за его исполнением. Главой новой службы назначался Крон, имперский маг. Две боковые грани стелы предназначались для деловых объявлений, на верхней одной из них было высечено: «ПОКУПАЮ», на противоположной – «ПРОДАЮ». Руны со временем устарели, но их значение до сих пор все знали.

Искандер и Крон остановились у четвертой стороны Бумажного Камня, той, что смотрела на выход с площади. Император набил трубку и закурил. Маг прислонился спиной к нагретой за день стеле. Он видел волны возбуждения и предвкушения, прокатывающиеся по ауре Искандера. Крон сделал своего любовника голубоглазым блондином, похожим на героя боремских саг. Вот только нос был чуточку великоват для классических пропорций. Крону удалось убрать характерную для сюрков горбинку, из-за которой нос Искандера походил на клюв коршуна, но уменьшить размеры объекта, даже зрительно, было выше сил мага – оптическая маска не изменяла, а лишь облегала истинные черты лица ее обладателя.