Моя. Твой. Наши - Тата Кит

- Ладно, Алиса, идём. Какое классное у тебя платье, слушай. А эти крылышки! Батарейка, кстати, ещё не села? Давай проверим, - Никита всеми силами отвлекал внимание дочки от меня активной болтовней и у него это получилось. Алиса начала хвастаться подсветкой крыльев от костюма волшебной феи.

Только когда голос мужа послышался где-то в кухне, я в прыжке закинула коробки с подарками обратно на верхнюю полку, а затем попыталась отдышаться после непредвиденных кульбитов и пережитого стресса.

Дома прятать от детей подарки нереально. Что Алиса, что Стасик, помнят расположение каждой вещи на всех полках. Если что-то где-то изменится, они сразу поймут, что что-то здесь не так и засыплют вопросами, пока не доберутся до истины. Поэтому подарки мы прячем исключительно в квартире моих родителей. Почему-то к бабе с дедой у бабесдедышей вопросов нет.

Я вновь села на пол, чтобы распутать гирлянду, которую не распутал Никита.

- Мама, на! – в зал вбежал Стасик, неся перед собой маленький бутерброд с семгой, который прямой наводкой запихал мне в рот. Значит, что-то ему нужно, раз для начала решил задобрить мать.

- Что мой сыночек хочет? – улыбнулась я, поправляя на сыне футболку с нарисованным галстуком.

- А можно мне ещё один бутерброд с колбаской?

- А праздничный ужин кто будет за тебя кушать, если ты сейчас наешься?

- Ну, мамочка, - сложил он бровки домиком и состроил свой особый взгляд, которому отказать могут только бессердечные. Ещё эти губки свои вытянул на грани улыбнуться. – Ну всего один.

- Хорошо. Но такой же маленький, какой ты мне принёс. Кстати, очень вкусный бутерброд. Спасибо, мой хороший, - чмокнула я его в мягкую щёчку.

И сразу после этого, словно всё это время находился на низком старте, Стасик побежал в кухню, по пути крича:

- Мама разрешила мне ещё один бутербродик! Бабушки, делайте.

- Кто-то скоро в кухонные двери входить не будет, - послышался голос папы Никиты.

- Пусть кушает. Растущий организм, - вступилась моя мама за внука.

- Мама, а мне можно бутерброд, но только с рыбой? – крикнула из кухни Алиса, не жалея утруждать себя беготней ко мне.

- У папы спроси, - ответила я погромче. – Я не знаю, сколько ты съела, а папа видел. Не забывай, что нужно место в животике для ужина оставить.

- Папочка… - тут же запела Алиска елейным голоском. Хитрая жопка знала, какой подход нужно иметь к отцу.

И только сейчас до меня дошло, что дети отлично знали, на кого и как можно надавить, чтобы получить желаемое. Вот, продума́ны мелкие!

Папой Никиту Алиса начала называть, когда Стасику было около двух лет. Он уже многое говорил понятно, но особенно хорошо у него получалось говорить «мама» и «папа». Лично я была на седьмом небе, когда он начал называть меня мамой. Это не было специально, никто ему не говорил, что так нужно, но, видимо, видя, что Алиса обращается ко мне так, а я реагирую, он тоже решил, что я для него мама. А Алиса была возмущена тем, что Стасик может называть нас мамой и папой, а ей Никиту папой называть нельзя.

Мы, конечно, ей не запрещали называть Никиту папой, но и не навязывали, решив, что она уже достаточно взрослая и убеждать её в том, что она, возможно, не считает действительностью, не нужно. Но Алиса, поняв, что запретов относительно «папы» у неё нет и никогда не было, начала сама называть Никиту папой. Причем, изначально это происходило так: сначала Стасик обращался к Никите «папа» и что-то говорил или показывал, и Алисе в этот момент тоже срочно что-то нужно было сказать или показать Никите, непременно назвав его папой.

Сам Никита был счастлив, что Алиса так его начала называть. Помню, он даже Даньке позвонил, чтобы похвастаться, а потом, когда братишка приехал в гости, чтобы лично убедиться, Никита с высоко поднятой головой отвечал Алисе на её «папа» - «да, доча». Кстати, дочей Алиса сама попросил её называть. В дедовско-прокурорской манере:

- Говори «доча»! – и бровки сурово нахмурить не забыла.

- Сейчас даже я её дочей захотел назвать, - шутил Даня, с опаской косясь на племянницу.

- Тебе нельзя. Только папе можно, - обняла тогда Алиса Никиту, словно говоря: «он только мой».

Я закончила с гирляндой, обмотала ею ёлку, а в качестве заключительного аккорда позвала детей, чтобы они смогли повесить на ёлку игрушки, изготовленные Алисой в школе и Стасиком в садике.

- А теперь, дети, что нужно сделать? – спросила я и дала Никите взглядом сигнал, чтобы он был готов зажечь гирлянду.

- Раз, два, три, елочка, гори! – закричала дети хором и подпрыгнули на месте. -Ура!

Гирлянда на ёлочке ярко засверкала, а дети опять убежали в кухню, похоже, продолжая охоту за сладким, которое от них пока все прятали.

- Я тут совсем забыл, - произнес Никита и игриво накинул на мои плечи мишуру, которой притянул меня к себе. – Тебя ждёт небольшой сюрприз. Но до него нужно доехать.

- Мой дорогой и горячо любимый муж приглашает меня на свидание? – повела я бровью и поцеловала любимые губ напротив. – Ммм, кто-то тоже дегустировал колбаску?

- Было дело, - усмехнулся Никита. – А на свидание лучше выезжать сей-час, - протянул он, чуть запнувшись при взгляде на часы.

- До застолья успеем?

- Успеем.

- Тогда я уже готова. Поехали.

Мы с Никитой предупредили родителей, что нам нужно ненадолго отъехать, детям пришлось сказать, что мы поехали посмотреть, не забыл ли чего Дедушка Мороз и всё ли он привезёт, что заказывали дети в письмах.

Пока я застёгивала сапоги, в квартиру вошли Даня и Алёнка с пакетами в руках.

- Шампусик и фейерверк приехали! – оповестил Даня всю квартиру, чтобы деды забрали у него пакеты. – А вы куда собрались? – обратился он к нас, снимая