Урожденный дворянин. Рассвет - Антон Корнилов

– Не знаю… – кривя рот, корчась под пронзительным взглядом сотрудника Управления, просипел он. – Понятия не имею!.. Правда! Честное благородное слово!

– Не врет, – подал голос Двуха.

Антон выпрямился, отшагнул от стола. Черты лица его разгладились, он снова, будто ничего не произошло, принялся спокойно расхаживать по кабинету. Губернатор, до этого даже его и не замечавший, теперь следил за его передвижениями с заметной опаской.

– Давно с фондом «Возрождение» у вас деловые связи установлены? – продолжил допрос Артур.

Дмитрий Федорович, вздрогнув, оторвал беспокойный взгляд от мерных перемещений Антона, уставился на спрашивающего, заморгал. Артуру пришлось повторить вопрос.

– С «Возрождением»?.. – непонимающе проговорил губернатор. – С «Возрождением»?! – возмущенно воскликнул он, точно вот только сейчас сообразил, о чем именно идет речь. – Вы что говорите-то такое?! Я с подобными иноземными выкормышами никаких дел не имел и не имею!

– А теперь – врет, – негромко констатировал Двуха.

– Нагло и бесстыдно, – подтвердил Нуржан.

– И не краснеет, – добавил Сомик.

– Я ж партийный, как я могу с национал-предателями якшаться?! – по инерции еще прокричал с негодованием Дмитрий Федорович и смолк.

Пятеро, ничего не говоря, смотрели на него. Ждали. И губернатор, тяжело вздохнув, опустил голову.

– Опять ваши штучки, да?.. – пробурчал он. – Ну, допустим… Приврал маленько. Но только от неожиданности! – вскинув снова голову, сообщил Дмитрий Федорович. – У меня с ними и дел-то особых нет никаких. Так… обычные взаимоотношения. У них тут региональное отделение, вот и… отстегивают мне, сколько положено. Чтоб им препятствия не чинили, а наоборот – всяческое содействие оказывали… Но это… это… в порядке вещей ведь!

Тут губернатору в голову, очевидно, пришла мысль, что факт сотрудничества с фондом «Возрождение» может оказаться для него штукой пострашнее обвинения в организации заказного убийства. Он вскочил и снова истово прижал руки к груди:

– Это ж как со всеми! Зарабатываешь на моей территории – плати! Это не я придумал, не мне и отменять…

– И они платили? «Возрожденцы» – то? – осведомился Артур.

– Естественно! – закивал Дмитрий Федорович. – Платили, как же не платить…

– Из каких источников поступали вам финансовые средства? Да сядьте вы, не суетитесь.

Губернатор проворно уселся обратно.

– Из каких источников? – переспросил он. – Да почем я знаю? Перечисляли бабки на счет – и все дела.

– Номер счета?

– Сейчас, сейчас… – Дмитрий Федорович прямо на стуле, оттолкнувшись, докатился до сейфа в углу, – сейчас найду…

– А говорил: партийный… – передернул плечами Двуха.

– У нас, партийных, валюта, что ли, отдельная? – оправдываясь, забормотал губернатор, возясь с кодовым замком сейфа. – Бабки для всех одинаковые…

– Если известен номер счета, можно установить, откуда деньги перечислялись? – спросил у москвичей Нуржан.

– Да без проблем, – ответил Антон, остановившись у большой фотографии, на которой Дмитрий Федорович, дежурно улыбаясь, перерезал красную ленточку перед входом в какое-то свежепостроенное здание. – Только это мало что даст. Ну, вычислим мы какой-нибудь захудалый банк на Сейшельских островах, а дальше?

Нуржан задумчиво почесал бинтовую повязку на голове.

– А дальше, – сказал он, – надо бы проследить: не поступали ли из того захудалого банка еще транши в отделения банков нашего города или на счета каких-нибудь фирм. Это реально?

– Вполне.

– Зачем нам это? – непонимающе сощурился Двуха.

Женя Сомик тоже нахмурился, пытаясь, видно, поймать ход Нуржановой мысли. А вот Антон неожиданно улыбнулся:

– Дело говоришь, товарищ старший лейтенант! Может статься, и Охотнику… – Тут Артур многозначительно кашлянул, и Антон замолчал.

– Вот! – Дмитрий Федорович извлек из сейфа кипу бумажек и со смешной для своего массивного тела угодливой торопливостью обогнул стол и положил бумаги на подлокотник кресла, где сидел Артур. И встал рядом по стойке «смирно».

– Вы бы присели, Дмитрий Федорович, – посоветовал ему Артур. – Наш разговор ведь не окончен еще.

– Разговор-то еще до-олгий предстоит, – обнадежил губернатора и Антон, подходя к столу.

– Я так думаю, мы больше не нужны, – верно уловил интонацию в голосе Антона Нуржан.

– Не-а. Дальше мы сами справимся.

Витязи направились к выходу. Только Двуха, мимо которого семенил обратно к себе за стол губернатор Дмитрий Федорович, задержался. Он остановил губернатора, положил ему руку на плечо.

– Когда еще такой случай представится… – мило улыбнувшись напрягшемуся в ожидании подвоха Дмитрию Федоровичу, проворковал Игорь. – Может, и никогда… А очень хочется… Можно? – спросил он у всех присутствующих и, не дожидаясь ответа, отвесил губернатору мощный пинок.

Дмитрий Федорович ойкнул, подпрыгнул и, повинуясь инерции удара, пробежал несколько шагов, держась обеими руками за монументальную задницу.

– Это тебе, сука партийная, – внезапно скомкав улыбку, зло пояснил Двуха, – от лица благодарных жителей губернии. Что молчишь, жопу в горстях греешь? Сказать что-то желаешь?

Если Дмитрий Федорович и имел что сказать одному из «благодарных жителей», то делать это он поостерегся. Втянув голову в плечи, он молча затрусил за свой стол.

Холм гудел пуще прежнего. Нет, пожалуй, еще сильнее.

Из-за того, что кольцо машин вокруг него стало шире и гуще, а на вершине и по склонам людей копошилось еще больше, чем раньше, казалось, что он увеличился в размерах.

К самому холму витязи подъехать не смогли, остановились на обочине чуть поодаль, метрах в ста. У подножия холма, там, где начиналась ведущая на вершину дорога, косо замер подбитым зверем заляпанный грязью от колес до крыши грузовик. Толпа разно одетых людей шумно колыхалась вокруг грузовика: что же там конкретно творилось, разобрать было затруднительно; однако создавалось такое впечатление, что вот-вот тяжелый автомобиль качнется, поднимется на очередной людской волне и мерно поплывет вверх… Впрочем, чем дальше от эпицентра, тем менее активными и озабоченными выглядели сгрудившиеся люди – свое участие в происходящем они ограничивали лишь репликами, свистом и ободряющим гоготаньем. Это были охочие до дармовых развлечений кривочцы, вероятно, подтянувшиеся к холму уже довольно давно.

Сомик, Двуха и Нуржан подошли поближе, втиснулись в гущу зевак и почти сразу же натолкнулись на пару старых знакомцев-кривочцев: деда Лучка и Гаврилу Носова.

– Эвона! – обрадовался витязям как родным дед Лучок. – Здорово, орлы! Гляньте, что на вашем Чудесном-то делается!

– Где? – не понял Сомик.

– На каком таком «нашем Чудесном»? – поинтересовался и Двуха.

– Да на холме! – готовно объяснил Гаврила. – Мы его теперь Чудесным кличем. А что? Самое что ни на есть верное название… Вы гляньте, гляньте!

Витязи «глянули». И внутренне тут же согласились с тем, что название для холма кривочцы подобрали подходящее.

Поломка в грузовике, очевидно, оказалась серьезной – дальше двигаться он не мог. Но это обстоятельство, по мнению возводящих палестру, явно вовсе не означало того, что строительство должно замереть, пока грузовик не починят. Громадную машину, кузов которой был заполнен многотонными сваями для фундамента, разгружали вручную. Пара витязей-охранников, скинув свои форменные куртки, взобралась в кузов и теперь сдвигала тяжеленные железобетонные столбы прямо на плечи товарищей, которые, приняв ношу, волокли ее по дороге вверх – шагая, хоть и медленно, с заметным трудом, но уверенно и твердо. Зеваки провожали их свистом и воплями, пока они, увлекаемые извивом дороги, не скрывались за холмом. А у грузовика очередная партия витязей принимала следующую сваю.

Нуржан молча двинулся вперед, раздвигая локтями наблюдателей. Сомик с Двухой последовали за ним, а дед Лучок и Гаврила Носов, переглянувшись, пристроились в их фарватере.

– Вы-то куда? – бросил им на ходу Двуха. – Тоже пособить намереваетесь?

– Что мы, дурные, что ли? – ухмыльнулся Лучок. – Мы – на цирк полюбоваться. А то эти ироды столпились, спинищами своими весь обзор закрывают.

В этот момент толпа зевак, ахнув, подалась прочь от грузовика, смяв задние ряды – одна из свай пошла криво, вырвалась из рук принимающих и ухнула прямо на голову паренька в очках с перемотанной изолентой дужкой, который крутился рядом со здоровенным гаечным ключом в руках.

Сразу несколько витязей метнулись к пареньку одновременно.

Но не успели.

Ничем не смогли помочь бедолаге и Нуржан с Двухой и Сомиком, крепко завязшие в гомонящей человеческой чаще.

Паренек помог себе сам. Свая обрушилась на него, беспечно склонившегося над колесом грузовика, неожиданно и неотвратимо – и, казалось, его расплющит сейчас в кровавую лепешку или, по крайней мере, словно сказочного героя, вобьет в землю по пояс – но он, не поднимая головы, в самый последний момент просто отступил в сторону. Ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы свая не задела его.