Случайные гости - Дарья Кузнецова

Замыкал компанию темноволосый, коротко стриженный мужчина крепкого телосложения, с узким лицом, тонкими бескровными губами и злыми, темными, глубоко посаженными глазами. Вараксин Анатолий Егорович, «ответственный за все, кроме науки», то есть – начиная со снабжения и заканчивая безопасностью. Этот тип производил странное впечатление: с одной стороны, безусловно, обаятельный и интересный мужчина, привлекающий внимание, но с другой – обаяние это казалось темным и жутковатым. Он, по-моему, производил еще более тягостное впечатление, чем Сур с его каменной физиономией в первое наше знакомство, даром что разглядывал нас как будто вполне дружелюбно, и объяснить подобное впечатление было нечем.

– А вы, Алена, значит, тоже вступили в контакт с этой прелюбопытнейшей формой жизни? – поинтересовался Антон Антонович (именно так представился нам профессор), разглядывая меня едва ли не с гастрономическим интересом.

– Это не я вступила, это меня вступили, – со вздохом возразила я, но вымученно улыбнулась и уточнила: – Но мы вроде бы нашли общий язык.

– То есть вы, простите, тоже умудрились подцепить этого удивительного паразита?

– Кхм. Ну, вроде того, – кашлянула я, беспомощно покосившись сначала на штурмана, потом на Сургута, наблюдавшего за нашим общением молча. – А вас не смущает, что этот удивительный паразит угробил всю вашу экспедицию и чуть не убил вас? – все-таки не выдержала я.

Профессор улыбнулся ласково-ласково, как будто это я показала себя больной на голову, а не он, и ответил:

– Разумеется, я скорблю о своих погибших коллегах, но видите ли, Аленушка, в чем дело. Срок жизни человеческого существа ничтожен, и каждый из нас не так важен. С точки зрения биологии важно выживание популяции, а не индивида. Наш печальный опыт в конечном итоге послужит человечеству: мы столкнулись с неизвестной опасностью, сумели выжить и, надеюсь, поспособствовать передаче информации о новой угрозе людям. Я бы и сам с радостью отдал свою жизнь, если бы знал, что это поможет моей Земле. Мы не можем вернуть к жизни умерших, но утешает, что умерли они не напрасно. Во всяком случае, меня бы это на их месте утешало гораздо больше, чем плач и грусть оставшихся, – философски заключил он, а я пристыженно замолчала, почувствовав себя законченной эгоисткой. Под таким углом я на произошедшие события не смотрела.

– Извините, – пробормотала смущенно.

– Ну что вы, Аленушка, девушке ваших лет вполне простительно не задумываться о судьбах Родины до тех пор, пока эта самая Родина не позовет, – миролюбиво отмахнулся он, а мне стало еще более стыдно. – Скажите лучше, как вы находите это необычное существо, симбионта?

– Мы… осваиваемся, – чуть поморщившись, честно ответила я. Повод сменить тему нашелся весьма кстати. – Вообще, очень похоже на имплантаты. Только их способ общения пока ставит в тупик.

– Изумительные существа! – удовлетворенно улыбнулся профессор. – Выносят воздействие агрессивных сред, полный вакуум, существенные перепады давления и температур. Я уже не говорю о том, что мой застарелый артрит, против которого не помогали никакие средства, внезапно прошел!

– Это, конечно, повод скакать козлом, – насмешливо заметил Вараксин, разглядывая почему-то именно меня.

– Толя, вы сумеете меня понять, только когда разменяете первую сотню и подойдете к середине второй, – отмахнулся Антон Антонович.

– Скажите, профессор, а откуда у вас на базе взялась лошадь? Причем с крыльями!

– Ах это… – Интеллигентно-мягкая улыбка стала виноватой. – Это, простите, была шутка.

– В каком смысле? – едва ли не хором высказались мы.

– Молодежь резвилась. – Кузнецов развел руками. – Не вполне научный эксперимент на грани техники, биологии, физики и бионики. Экспедиция длинная, мы там пять земных лет сидели с перерывами, ребятам наскучили плановые исследования, вот они и вывели эдакое мифическое создание на антигравитации и с искусственным интеллектом.

– Ничего себе у вас там оборудование было! – завистливо ахнула тетя Ада.

– Не жаловались, да. – Профессор как-то очень по-стариковски кашлянул и зябко потер руки. Выражение его лица на пару мгновений сделалось грустным и отрешенным; кажется, не так спокойно он реагировал на произошедшие события, как хотел показать.

У своих соседей и товарищей по несчастью мы просидели до позднего вечера, когда вернулся Сур и напомнил нам о времени. Ушел он незаметно, видимо, удостоверившись, что мы нашли общий язык. Может, не хотел мешать, а может, во мне опять говорил эгоизм и на самом деле у него просто возникли дела поважнее, чем должность нашей няньки. Примерно одновременно с ним исчез и Андрей, только он честно извинился и сослался на необходимость вернуться к работе.

Вадим при ближайшем рассмотрении оказался милым застенчивым юношей, хорохорящимся от неуверенности в себе и попыток преодолеть робость. С ним неожиданно быстро нашел общий язык мой братец. Кажется, они увлекались одинаковыми виртуальными играми и фильмами, то есть младший научный сотрудник погрузился в науку не так глубоко, как казалось на первый взгляд.

Притерпелась я и к тяжелому взгляду Анатолия, чему немало поспособствовала его манера общения – спокойная, взвешенная, ироничная. Иногда проскальзывали достаточно резкие замечания, но мужчина неизменно старался их сгладить и смягчить. Может, он всегда так себя вел, а может, старался ради меня; не требовалось консультироваться у Василича, чтобы заметить интерес мужчины. Особого ответного интереса и притяжения к нему я не чувствовала, но внимание в любом случае было приятно.

Осторожные расспросы позволили выяснить, что о присутствии на планете пиратов ученые ничего не знали. Видимо, те старались не светиться и не привлекать к себе лишний раз внимание. Правда, совершенно непонятно, а что они вообще забыли в том глухом медвежьем углу? Уж крупную базу-то вряд ли удалось бы пропустить! Не сокровища же они там прятали, как в кино, правда?

В основном мы общались на отвлеченные темы. Приятно на некоторое время забыть о последних событиях и сделать вид, что ничего не случилось, мы добрались до научной базы и теперь отдыхаем после долгого перелета в гостях у адресатов.

Все это время симбионт никак не вмешивался в происходящее и вообще сидел тихо-тихо, своим присутствием напоминая молча лежащего на спинке кресла кота. Вроде и есть рядом, и забыть о нем не так-то просто, но в событиях не участвует и делает вид, что его вообще нет. На эмоциональном уровне чувствовалось легкое любопытство, по-моему не оставлявшее мазура никогда, и неопределенное удовлетворение. Кажется, он просто был доволен жизнью и на настоящий момент его все устраивало.