Последний полёт "Баклана" - Сергей Калашников

Установили шатёр-укрытие, закрепив его за грунт через анкеры, окружились датчиками и переночевали. Тут на твёрдой земле совсем не то, что в сельве — никакого тебе покою. Раз двадцать пришлось отгонять стрельбой разных тварей, что пытались под покровом темноты подобраться к лагерю. Тканевые стенки не от любых зубов спасут, а некоторые туши, так и вообще могут всё растоптать и сплющить. К утру все дружно не выспались, какая уж тут работа!

Прежде, чем разбираться с задачами изучения местности, требовалось обеспечить безопасность во время отдыха. Постройка деревянного блокгауза, конечно, может сильно помочь, но дело это трудоёмкое — брёвна ведь таскать придётся на себе. Причём по сценарию: двое несут — трое отстреливаются. В этих местах хищники, похоже, бросаются на всё, что движется, учитывая при оценке своих шансов на успех только размер предполагаемой жертвы. То есть — совсем дикие места, по сравнению с которыми мир млекопитающих Тыквы вспоминается просто как средоточие интеллекта.

Итак, деревянная постройка — это раз. А ещё пещеру можно найти, тогда останется только вход в неё загородить — всяко меньше тяжести таскать. Сами-то эти горы изобилуют массивами известняка и мела, а в этой породе частенько образуются всякие углубления, промытые водой.

Пристойных пещер в ближайших окрестностях не отыскалась, зато внимательный осмотр скал и иных выходов сплошных массивов однозначно указали на то, что попали они в царство гипса. Собственно, кроме него тут встречались ещё разные минеральные загрязнители, приводящие к тому, что из-за песка или глины, скорее всего, принесенных ветром или лапами зверья, окраска глыб, стен или склонов встречалась любая.

Гипс — не слишком твёрдый минерал, но выбирать в нём пустоту геологическим молотком или альпенштоком — дело утомительное. Парни покумекали, а потом переделали бур для отбора проб для перфорации массива и сообразили, как ловчее отковыривать обсверленный кусок. В общем, за первые сутки они сумели извлечь из облюбованной стенки только два кубометра, а на вторые уже десять. К исходу третьих суток работы их герметичная палатка вместе со шлюзом уверенно разместилась в искусственном гроте с узким, перекрытым прочной деревянной дверью входом. Наконец-то отдохнули по-человечески, с наслаждением игнорируя передаваемые наружной камерой наблюдения изображения ящеров, расхаживающих в поле зрения.

— Обычно гипс не складывается в такие огромные сплошные массивы, — это рассуждает бывший командир их группы. Он вообще-то по геологической части учился, и знает, что говорит.

— А у здешних животных наблюдаются только самые примитивные поведенческие реакции, — биолог включается в разговор. — Самые простые отклики на элементарные раздражители демонстрируют и мелкие создания и многотонные махины. И, кстати, такое впечатление, что тут нынче хищники пожирают хищников, а растительноядные формы уже все съедены. Хотя, конечно, мы пока слишком мало видели. Вот в сельве мирок похож на сбалансированный, есть там и грызуны и жвачные.

А ведь наличие крупных хищников, как правило, указывает на наличие крупных растительноядных.

Почувствовав себя в безопасности, люди, наконец, делятся наблюдениями.

— В воздухе нет ни птиц, ни перепончатокрылых ящеров, ни мышей летучих, — замечает Вир. — Ладно, парни, я отлучусь в базовый лагерь. Связь — связью, а только как-то тревожно мне. Сам погляжу, что к чему и понюхаю куда ветер дует. А вы тут без меня сообразите, как бытовые удобства налаживать будем. Нам из этого убежища предстоит не один день изучать окрестности, так что устраиваемся как следует. А я к вечеру обернусь. На крыльях, чай, не пешком. А вертолёта дожидаться можно ещё неделю.

В базовом лагере, расположенном на вырубке посреди лесистой равнины, дела шли неважно. Куча покусанного народа заполняла лазарет. Периметр, огороженный тыном из сваленного леса, охранялся ещё и бревенчатыми блокгаузами. Естественно, объём полученных научных данных при таком количестве оборонительных мероприятий, был более чем скромным.

— Твари здесь дурные, — жаловался начальник, — лезут безо всякого ума и ничего не боятся. И вцепляются во всё, что ни попадя.

— Хватай, всё, что движется, — согласился Вир. — Иногда из засады, но чаще просто набрасываются, как только что-то видят. Но вы неплохо огородились, а с воздуха, как я понял, нам ничто не грозит.

— Тут есть землерои. Они проникают и за забор. Вроде как не все они хищные, но если на них кто наступит, или даже мимо идёт, обязательно вцепляются. Так что ты тут не расслабляйся, стучи палкой перед тем, как ногу куда-то ставишь. Хорошо, хоть ядовитостей никаких не заметили. Инфекцию, да заносят, но хотя бы отравы в них нет.

— Спасибо. Пойду, пожалуй, к складу, пошарю в инструментах. Мы себе в гипсовом массиве норку прокопали, так что хотя бы по ночам отдыхаем. А вдруг тут какой-нибудь механический камнегрыз среди мобильных манипуляторов найдётся, нам ведь предстоит движение вдоль хребта, так я бы заранее по маршруту наготовил пещерок и переходил бы от одной к другой, — Вир, обменявшись с начальником парой фраз вежливости, пошел разбираться со своими задумками.

Да, а дела тут идут неважно. А как им ещё идти, если в любую минуту на тебя может наброситься что-то зубастое. Нет, особенно больших потерь пока нет — люди стали осторожны и осмотрительны, но чувство незащищённости нервирует всех. И для него имеются основания — в лазарете прибывает раненых. А вот какой-то, похожий на бескрылую курицу двуног лезет через забор. Выстрел. Готов.

Будни.

Целых три мобильных манипулятора, предназначенных для горных проходок на складе отыскались. Вир прихватил еще пару генераторов и безапелляционно распорядился о погрузке всего этого в вертолёт. Сработало. Тут сейчас чувствуется некоторая растерянность у людей. Не то, что анархия, но определённая пустота в распорядительной деятельности на второстепенных направлениях. Ажиотаж и всеобщее внимание в лагере сконцентрировались на вопросах безопасности. А еще информационная сетка выдала имя архитектора, что лежит покусанным в седьмом блоке, собранном из пластиковых листов. Поговорил с парнем, да и погрузил его в тот же вертолёт прямо вместе с койкой и приделанной к ней медицинской аппаратурой. Тут уже стадия выздоровления, чисто перевязочные вопросы, так что доктор не возражал.

А потом началась постройка подземного города в толще гипсовых массивов. Архитектор рулил техникой прямо с койки и удлинялись туннели, формировались помещения, мобильные манипуляторы, предназначенные для строительных работ, зачищали поверхности, шпаклевали щели обожженным в варилках алебастром — уж переключить терморегулятор, дело плёвое. Лазареты всех четырёх временных исследовательских лагерей переезжали в безопасные помещения, где спешно монтировались системы освещения, вентиляции, водоснабжения и канализации.

Комплекс вопросов, связанных с обустройством безопасного укрытия, рос как снежный ком и все хлопоты по их решению валились на бедную головушку лица, проявившего инициативу — Вира. Лагерь в пустыне, страдавший от прячущихся в песке змей и ящериц, пытался зажать провода и прочую электрическую фурнитуру, попавшую туда в связи с наилучшими условиями для посадки планеров. Ихтиологи, после того как треть их автоматических батискафов скушали похожие на подводные лодки акулы, почему-то не желали отдавать экструдер, а ребята, обосновавшиеся на горном плато словно в последнюю надежду вцепились в тяжелую технику, с помощью которой возводили вокруг себя чудовищную китайскую стену.

Всех приходилось убеждать, со всеми находить компромиссы, уламывать, уговаривать и даже иногда обманывать. Зато темноватые и тесные подземные апартаменты заполнялись медицинскими работниками и пациентами, жильё и лаборатории для биологов, геологов и остальных членов экспедиции заселялось по мере готовности, и, что радовало, происходило это быстро. В толще гипсового массива площадь помещений прирастала стремительно. И на поверхности возводились сооружения из того, что нарубили — толстостенные и приземистые, они давали прекрасную защиту от агрессивной фауны, не сформировавшей в своей среде того, что способно прогрызать ходы в гипсе или известняке.

Естественно, технических средств для столь масштабного строительства в распоряжении людей не было, поэтому лопаты, носилки и тачки пришлось спешно вводить в эксплуатацию и, естественно, превращать первопроходцев в чернорабочих. Ручной труд стал уделом многих. А планы изысканий, оказавшиеся под угрозой с самого начала, теперь затрещали по всем швам.

Активно управляя практически всей основной деятельностью людей на планете, Вир забыл о своем нулевом официальном статусе. Он его ни капельки не волновал. Волновали огромные потери в исследовательских автоматах. Капуста оказалась планетой хищников, поедающих друг друга и всё подряд, что казалось им съедобным. Обнаружить растительноядных — одно из важнейших нижних звеньев кормовой цепочки — никак не удавалось. Хотя, не так уж много успели они в этом неприветливом мире, хорошо, что людей потеряли относительно немного. Если сравнивать с тем, что считается приемлемым для наступающей армии, так вообще — сущие пустяки.