Наследство - Елена Гайворонская

– Нормально. Муж в России. Я здесь.

– Скучаешь?

– По мужу? Ха! Век бы его не видеть.

– Зачем же вышла за него?

– Зачем… – Она снова усмехнулась, но уже иначе, с горечью, устремив на Нину прозрачный взгляд ярко-голубых глаз. – Надоело быть в роли вечной любовницы. Не знаю, как в России, а у нас с такими девушками на улице не здороваются. В гости не приглашают. Руки не подают. Даже мои родители и сестры и те смотрели на меня с неодобрением, за которым я чувствовала презрительную жалость. Ведь я была старшей, после школы отправилась зарабатывать на образование. Думала, всего добьюсь. А потом… – Она вяло махнула рукой. – Два года проучилась – бросила. Надоело. Курортная жизнь, красивая жизнь… Она затягивает. Когда видишь, как вокруг люди небрежно тратят немалые деньги, расточают комплименты, то в какой-то момент начинает казаться, что и ты вот-вот можешь стать частицей этого вечного праздника… А однажды просыпаешься и понимаешь, что тебе уже за тридцать, а сказка все не наступает. Я, дура, долго ждала. Надо было раньше… Были ведь парни и красивые, и умные… Не то что этот дубленочник. Потный, лысый. Только и радости, что дома не бывает и сколько трачу не считает. Да я уже и не трачу… Все есть. Дом, машина – вон… – Она кивнула в сторону новенькой синей «тойоты». – Много ли одной надо?

– Ты, кажется, хотела ребенка… – осторожно напомнила Нина.

– Хотела – расхотела. – Фериде шмыгнула носом. – Что ж, значит, не судьба.

– Человек сам делает свою судьбу, – не слишком убежденно возразила Нина.

– Не всегда. Разве можно заставить полюбить насильно? Это как вернуть с того света. Понимаешь?

– Да… – Нина надкусила пирожное. Оно было вкусным. – Ты все еще любишь Асима?

– Глупо, правда? Это он мне муженька нашел. Чтобы отстала. Стара стала, наверно… Впрочем, мне грех жаловаться. Когда-то именно этого я и хотела – окрутить мужика побогаче. Так что перед тобой уважаемая, обеспеченная, счастливая дама. – Женщина отчаянно закусила губу, но по щеке все же прокатилась слезинка, капнув в чашку с нетронутым кофе.

– Ты нового любовника не пробовала взять?

– Тьфу, – сморщилась Фериде. – Я теперь на мужиков и смотреть не могу. Скоты они все.

– А может, тебе снова устроиться на работу? – предположила Нина. – Хочешь, я возьму тебя в секретари?

– Да я бы с удовольствием. Честно. Но мой дорогой супруг не позволит. Он все меня в свой магазин посадить пытался, но я торговать совсем не умею. У меня даже одну дубленку сперли. Правда. Он тогда разорался и велел дома сидеть. Вот и сижу. – Она грустно улыбнулась. – Как канарейка в золотой клетке. Только не запою, а завою скоро.

– Будет тебе… – неуверенно произнесла Нина. – Это хандра. Пройдет. Все проходит.

– Когда?

– Не знаю.

– Я тоже… Ладно, – встрепенулась женщина, – не стану тебя задерживать. Передавай привет Асиму. Спросит – скажи, мол, все о'кей. Лучше не бывает.

– Хорошо, скажу.

– Спасибо тебе. – Женщина положила под тарелочку мятую купюру, поднялась и неожиданно чмокнула Нину в щеку. – Удачи.

– И тебе того же…

Нина тупо переводила взгляд от тарелки с непочатым пирожным на джинсовую фигурку, перебегающую через улицу.

– Что-то не так? – озабоченно спросил подошедший хозяин кафе, высокий смуглый человек с забавно топорщившимися усами.

– Все о'кей.

– Мадам, – он кивнул в сторону отъезжавшей «тойоты», – не нравятся пирожные?

– Мадам не нравится ее жизнь, – машинально отозвалась Нина.

– О-о… – глубокомысленно произнес хозяин и почтительно удалился.

– Да уж…

Нина расплатилась и вышла на улицу, поежившись от внезапного порыва осеннего ветра. Она не могла понять, что с ней творится в последнее время. Отчего вдруг стали волновать чужие проблемы, когда существует вагон своих собственных. Например, она ужасно давно не видела бабушку. А ведь могла бы слетать к ней на несколько дней. Но пока не делает этого. Чертова эгоистка. Всегда была такой. Почему она задумывается об этом? Наверно, это просто осень.

Самолеты из Москвы прибывали с периодичностью поездов метро. Каждые двадцать минут стеклянные двери выплевывали очередную порцию ловцов уходящего лета – взмыленных мужчин и суетливых женщин, обремененных чемоданами, камерами и детьми. Расталкивая локтями соотечественников, они собирались вокруг представителей турагентств как цыплята вокруг клушки, чтобы с шумом и гамом взять на абордаж свой автобус.

Очередной порыв ветра, создаваемый то ли беспрерывно снующими оамолетами, то ли медленно, но верно напоминающей о себе осенью, заполоскал Нинину юбку, словно стяг, заставил нахлобучить почти на нос шляпку с узкими полями. Она придерживала ее правой рукой, словно отдавала честь, а левой сжимала табличку с дурацкой фамилией архитектора. Еще утром Асим сказал, что глупо самой торчать в аэропорту. Встретить может и шофер. Подумаешь, какой Растрелли. Нина знала, что в принципе партнер прав, но поехала сама, частично из духа противоречия, а возможно, потому, что этот Несушкин-Рябушкин, несмотря на все ее скептичное отношение к соотечественникам, все же был им. И вот теперь, ежась на сквозняке, она поругивала свое упрямство. Нехай бы шофер торчал здесь, как вилка в заднице. А она попивала бы кофеек в кабинетике, вся такая белая и пушистая…

Асим… Их утренняя беседа за чашкой кофе была более чем странной. Начавшись, как обычно, с приятельских подколок, она перешла в иное русло, когда Нина, будто невзначай, упомянула Фериде.

– Кстати, тебе привет от твоей бывшей. Мы случайно столкнулись в Анталии. Как тесен мир!

– Что?! – переспросил Асим, и улыбка покинула его глаза и губы. Нина кожей ощутила, как напряглась под одеждой каждая клеточка его тела. Значит, это было нечто большее, чем игра…

– Почему ты ее бросил? – Она не собиралась изменять своему кредо «Наплевать на чужие проблемы». Но спросила. Значит, все-таки хотела услышать ответ, сама не понимая, какой именно.

– Она вышла замуж. Ты же знаешь.

– Точнее, ты ее выдал.

– Что за допрос! – ощетинился Асим, поднимаясь из-за столика. – Ты опять лезешь не в свое дело! Занимайся лучше проектами.

– Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав… – Она улыбнулась, превозмогая нежданную печаль. – Она все еще любит тебя.

Неожиданно он опустился обратно в кресло.

– Она так сказала? – Его длинные пальцы комкали салфетку.

– Нет. Это то, о чем она молчала.

– Мисс Марпл, ваша проницательность не знает границ, – проговорил он с язвительным апломбом. – Отчего бы вам не заняться собственной личной жизнью. Ах, простите, я забыл, что у вас ее просто нет…

– Послушай… – Нина достала сигарету. – Быть может, я и бесчувственная, но не безмозглая. – Она покрутила «данхиллиной» перед носом партнера. – Огоньку не найдется, товарищ?