Наследство - Елена Гайворонская

– Послушай… – Нина достала сигарету. – Быть может, я и бесчувственная, но не безмозглая. – Она покрутила «данхиллиной» перед носом партнера. – Огоньку не найдется, товарищ?

– Извини, – спохватился Асим, не сразу отыскав зажигалку в кармане брюк.

– Сколько лет ты был с ней? Пять? Десять? Пятнадцать? Я не осуждаю, только хочу понять. Ты обошелся с ней как с вещью. Просто подыскал другого хозяина. Даже с постаревшей собакой так не обращаются, Асим. Неужели тебе нисколько ее не жаль?

– Что с тобой? Начиталась романов? Нечего делать из меня отрицательного героя. Я не обязан ничего объяснять, но давай поговорим раз и навсегда. Да, когда-,то она была одной из тех глупеньких длинноногих девочек, которых завораживают деньги и власть, которые считают смазливую мордашку и стройную фигурку пропуском в райскую жизнь. Я дал ей немного такой жизни, напрокат. Более того, когда она вдоволь наигралась, я предоставил ей возможность начать все сначала. Заиметь семью, детей… Большего я не смог бы дать никому.

– Она любит тебя… И она очень несчастна.

– Это ее проблемы, – процедил сквозь зубы Асим. – Меня они не касаются. Своих хватает.

– С разводом?

– Что?! – прошептал Асим. Его глаза гневно сузились, потемнели. – Откуда ты узнала?! Когда?!

– Сколько вопросов сразу, – усмехнулась Нина. – Совершенно случайно. Довольно давно. Ну и что? Тоже мне тайны мадридского двора.

– Ты кому-нибудь сказала?! – выдохнул он Нине прямо в лицо, с силой сдавив ее руку, повыше локтя.

– Отцепись, – спокойно произнесла Нина, кладя ладонь на его запястье. – Роль тирана и деспота прибереги для своих подружек. Я не привыкла трепаться, тем более о чужой личной жизни.

– Извини. – Асим не сдержал глубокого вздоха. Он вытащил из кармана накрахмаленный безупречно-белоснежный платок и отер бисеринки пота со лба, испещренного сетью морщинок, которые вдруг стали особенно заметными.

– Чего ты так боишься? – скривила губы Нина. – Толпы поклонниц, осаждающих кабинет с плакатами «Обязан жениться»? По-моему, это просто старческий маразм. Или задето твое драгоценное самолюбие? Ведь развода потребовала твоя жена, которую ты наверняка считал слабой, никчемной, глупой женщиной, обязанной каждый вечер перед сном возносить хвалу Аллаху о том, что послал ей такого замечательного мужа! Да она просто святая, если терпела столько лет!

– Так. – Нина ожидала грома и молний и уже приготовилась к достойному отпору, но Асим неожиданно улыбнулся. Как-то очень странно. – Значит, ты на стороне моей бывшей супруги? Ты ее оправдываешь? Во всем? Прекрасно. Бизнесмен-трудоголик, скучающая домохозяйка… До боли знакомая картинка. Я бы даже сказал: мировой стандарт.

– Что ты хочешь этим сказать? – побледнев, медленно вымолвила Нина.

– Ты умная девочка. И достаточно взрослая. Догадайся. Кажется, это у вас говорят «Не судите, да не судимы будете»? Вот только где это сказано, никак не вспомню.

– В Евангелии, – тихо проговорила Нина. Но ее слова повисли в воздухе как легкий туман перед рассветом…

За спиной тихо скрипнула дверь.

Очередной порыв ветра с головой накрыл исполненную тягостных раздумий Нину ее же собственной юбкой. Это было последней каплей: разразившись под нос забористой бранью, сделавшей бы честь любому русскому сапожнику, она швырнула табличку на землю, сорвала шляпку, забросила в машину.

– Добрый день. Позвольте, я помогу.

– Спасибо, не нужно, – буркнула она, не сразу сообразив, что к ней обратились на родном языке.

Вскинув голову, она хмуро оглядела незваного помощника с сумкой под мышкой и большой картонной коробкой в руке. Высокий, худой, даже костюм, явно не из дешевых, болтался на нем как на вешалке. Ходячее пособие по анатомии. И в довершение ко всему соломенная пакля, именуемая волосами, стянутая сзади в «конский хвост». Нина поморщилась: мужчины с длинными волосами с юных лет вызывали у нее стойкое неприятие, ассоциируясь с гомиками или богемной средой, к которой она тоже не питала особо восторженных чувств: наркоманы, бисексуалы и прочие извращенцы. Она перехватила из рук незнакомца табличку и нахмурилась, заметив, что «богема на отдыхе» все еще выстаивает рядом, переминается с ноги на ногу и смущенно улыбается.

– Молодой человек, экскурсионные автобусы в другой стороне. Вы мне мешаете.

– Извините… – Он снова улыбнулся, как провинившийся школьник, смахнув со лба выбившуюся прядь. – Но кажется, я именно тот, кого вы встречаете. Я – Владимир Рябушкин. А вы, наверно, Нина Кузнецова?

– Черт возьми, – вздохнула Нина, швыряя табличку на шляпку. – То есть да. Рада познакомиться. – Растянув губы в резиновой улыбке, она подала руку. Пожатие его длинных тонких пальцев было довольно крепким для столь субтильного человека. – Садитесь.

Он уселся рядом, вытянув ноги. И тотчас принялся вращать головой по сторонам.

– Как долетели? – осведомилась Нина из вежливости. На самом деле ей было глубоко плевать на архитекторский перелет. Больше всего ее волновало, будет ли отель в макете выглядеть так же, как на листе бумаги.

– Благодарю, прекрасно! – бодро отозвался собеседник. – Чудная погода! Снова лето. А в Москве уже дожди и холод…

– Дождь… – эхом повторила Нина, и за окном вдруг отчетливо, будто наяву, возникли промокшие флоксы на подмосковной даче, примятый ливнем красноглазый шиповник вдоль забора, покосившаяся беседка, починить которую после гибели отца некому, да и незачем…

И от этих внезапных видений защипало в носу и запершило в горле. Кашлянув, Нина быстро взглянула за окно на опостылевший полупустынный пейзаж.

– Давно вы здесь работаете? – спросил Владимир Рябушкин.

Она не ответила. Что ему за дело? Очередной случайный попутчик на узкоколейке ее жизни. Он говорил что-то еще. Как ни странно, эта болтовня, смешиваясь с шумом встречного ветра, врывавшегося в приоткрытое окно, не вызывала – у Нины раздражения. Возможно, оттого, что голос у собеседника был негромким, обволакивающим, как шорох ночного прибоя.

В ряд выезжали автобусы с темпераментными черноусыми водителями, громко перекликавшимися через открытые окна. Нина не собиралась пристраиваться в хвост туристической колонны и, довольно нагло подрезав, вырулила вперед, чем вызвала недовольные крики и жесты: какая-то баба, пусть даже на прокатном «мерсе», посмела обойти настоящих южных мужчин! Нина отреагировала на водительское возмущение тем, что настроила магнитолу на классическую волну. Турецкие напевы достали ее по самое «не хочу». Зато ее шоферским маневром открыто восхитился спутник.

– Вы здорово водите!

– Все нужно делать здорово или не делать вообще. Вы согласны?