Наследство - Елена Гайворонская

– Тебе придется принимать христианство.

– Ты – верующая?

– Возможно. Почему – нет?

– Тогда девяносто. И убирай ноги.

– Восемьдесят. При условии, что мои ноги смогут лежать на этом столе сколько заблагорассудится, пока я не заимею собственный кабинет.

– Восемьдесят пять, и можешь отстегнуть их и оставить мне на память. Я их на стенку повешу.

– Боюсь смутить визитеров из числа правоверных мусульман. Восемьдесят, или я поищу инвестора из новых русских. Он будет ковырять вилкой в носу, греметь цепями и катать девочек на лимузине по дорожкам отеля.

– А потом тебя найдут с простреленной головой около собственного подъезда. Ничего не напоминает?

– Заткнись!

– Сама заткнись, маленькая засранка! Я мог бы пустить тебя по миру за эти десять лет!

– Неблагодарная свинья! – Нина и впрямь убрала ноги, чтобы вскочить и треснуть ладонью по столу. – Уже три месяца я тащу отель, пока ты ловишь триппер! И еще предлагаю тебе выгодное дело! Знаешь, в чем твоя проблема? Ты до сих пор во власти идиотских стереотипов насчет роли женщины в обществе. Если бы у меня был член, мы бы давно договорились. Только не забудь: это не я, а Алекс едва не завалил дело. И это не он, а я теперь рядом с тобой! И я не виновата, что моя голова сейчас варит лучше его и твоей, вместе взятых.

– Все сказала? – Асим окинул раскрасневшуюся от возмущения девушку взглядом, в котором помимо усмешки мелькнуло нечто похожее на тщательно скрываемое одобрение.

– Из цензурного – да. Желаешь послушать остальное?

– Обойдусь. Итак, восемьдесят пять, и больше чем на «четверку» не рассчитывай. Я деньги не рисую.

– Жмот, – припечатала Нина. – Черт с тобой, я согласна.

– Учти, – Асим предостерегающе поднял палец, – это будет твой бизнес. И только. Если ты проиграешь – лишишься всего. Я больше не дам ни цента.

– В бизнесе я не проигрываю, – язвительно промолвила Нина.

– Ты сумасшедшая девчонка.

Ей показалось, что в темных глазах партнера промелькнуло молчаливое восхищение. Что ж, она не самая прекрасная из женщин, но в деле ей нет равных. Неизвестно, что лучше. Надежда была красива. Но счастливее от этого не стала…

– Едем смотреть участок, – нетерпеливо тряхнула головой Нина.

– Только поведу я.

– С какой стати?

– С такой, – отрезал Асим тоном, не допускающим дискуссий. – На дороге ты ведешь себя по-хамски. Словно для тебя правила не писаны. Мне не нужны неприятности с дорожной полицией.

– Вздор! – вскинулась Нина. – Я вожу нормально. Почему-то когда мужики меня подрезают, это нормально. А если я делаю то же самое – криминал.

– Я не собираюсь спорить, – отчеканил Асим. – Или мы едем на моей машине, или не едем вообще.

– Хорошо. Если тебе так хочется, можешь лезть в водительское кресло. Меня учили уступать места людям преклонного возраста.

– А меня – воспитывать непослушных детей ремешком пониже спины. Так что замолчи, а то у меня уже руки чешутся.

– Бедняга, – посочувствовала Нина. – Но я бы не советовала делать это здесь. Брюки могут упасть. А вдруг в этот момент кто-то войдет? Представляешь, что про нас подумают?!

Дрр-рень! – вклинился телефон.

– Да! – выпалил Асим, тут же переходя на турецкий, взглядом попросив Нину выйти.

Нина подкралась к двери и резко ее отворила. В коридоре стояла добрая половина персонала с огоньками нездорового любопытства в черных глазах.

– В чем дело?! – поинтересовалась Нина.

Тотчас нестройный хор принялся путано излагать неотложные причины, по которым каждый был вынужден находиться именно сейчас и именно здесь. Наиболее убедительна была секретарша, притащившая на подпись какие-то бумажки. Ей Нина сделала знак остаться, а остальным пригрозила суровым наказанием, и коридор опустел в долю секунды.

– Диктофон, живо! – прошептала Нина, прикрывая дверь в кабинет, из которого доносились рубленые фразы.

Выскочив за ворота, Нина сделала знак местному пацану в пропылившейся рубахе, скучавшему в тени чахлого придорожного деревца, ожидая возможности подработать на разных мелких поручениях.

– Что мадам пожелает?

– Слушай. – Она вытащила из кармана маленький черный диктофон, щелкнула кнопкой. – Переведи.

– «Можете подавать в суд, – монотонно, словно диктор «Новостей», забавно коверкая русские слова, забубнил мальчишка. – Вы, как адвокат, должны знать наши законы. Только дом и небольшой пожизненный… как это… «rent»…»

– Рента?

– Точно… «Этот развод нужен ей, а не мне…»

– Раз-вод? – почти по буквам протянула Нина. – Ты уверен?

– Абсолютно, – кивнул пацан.

– Ладно, свободен. – Нина сунула пареньку долларовую бумажку, и тот, удовлетворенно поскребя в затылке, отправился обратно на свой дежурный пост – под дерево.

– Надо же… – покачав головой, задумчиво произнесла Нина и улыбнулась своим мыслям.

Неожиданно она поймала на себе чей-то пристальный взгляд. Нахмурившись, она моментально спрятала диктофон и обернулась.

По другую сторону шоссе, в тени цветочного ларька, стоял коренастый старик, с густыми волосами цвета талого снега и такими же усами. Поняв, что его заметили, старик вышел из тени и еще несколько секунд разглядывал Нину откровенно и бесцеремонно, будто неведомую зверушку в зоопарке. А затем, махнув пробегавшему мимо, на миг притормозившему рейсовому автобусу, запрыгнул внутрь. Но даже сквозь пыльное стекло Нина чувствовала удалявшийся взгляд незнакомца.

«Придурок какой-то, – раздраженно подумала Нина. – Белые тапки пора заказывать, а все туда же… Старый извращенец».

Из ворот, коротко посигналив, выехал черный «БМВ» Асима.

Конкурс проектов, запущенный в Интернет, превзошел все ожидания. Уже через месяц Нина внимательно разглядывала всевозможные вариации на тему будущего гостиничного комплекса. Каждый день на сайт сбрасывались сотни новых вариантов. К концу недели у Нины рябило в глазах, по похолодевшему осеннему небу плыли белые макеты, а вечером стоило закрыть глаза, как начинали скакать, наслаиваясь друг на друга, здания в стиле сурового классицизма, вычурного рококо, аскетичного постмодерна.

– О, черт, – прошептала Нина, чувствуя, как голова начинает раскалываться от свежей порции вариантов. Она нащупала сигареты, попросила секретаршу сварить кофе покрепче и, откидываясь на спинку, с наслаждением зажмурилась.

– Ну, как? Тяжко бремя власти?

Разумеется, это Асим. Ей не нужно открывать глаз, можно даже не слышать голоса, чтобы догадаться о его присутствии. Достаточно звука приближающихся шагов, характерного скрипа дверной ручки. От прикосновения Асима она скрипела как-то особенно. Еще в детстве Нина безошибочно угадывала шаги родителей за входной дверью. За очень толстой дверью, сквозь которую почти не проникали посторонние шорохи.