Наследство - Елена Гайворонская

– Нина! Как тебе не стыдно… – укоризненно прошептал Асим.

– Ну, давай, скажи, что я не так красива и сексуальна, как моя прославленная мамочка!

Нина закрыла лицо руками.

«Остановись! – приказала она себе. – Не будь дурой. Мужчины не выносят истерик. Ты и сама всегда ненавидела это. Что с тобой? Сию минуту возьми себя в руки, психопатка!»

Глубоко вздохнув, Нина отняла ладони от остывающих щек.

– Ты прав, дорогой партнер, – криво улыбнулась она. – Это все алкоголь. Пьянству – бой. В отличие от твоего покойного друга Алекса, я умею проигрывать. Я не так плоха, просто не в твоем вкусе, верно? Дверь открыта, киллер отдыхает. Отныне – бизнес, и ничего лишнего.

Асим подошел к Нине, присел рядом, взял ее за руку. Ее пальцы были безвольны, как лапша.

– Деточка, – проговорил он с неожиданной щемящей нежностью, от которой у нее снова сдавило горло. – Клянусь, ты – самая привлекательная и незаурядная девушка, которую я когда-либо встречал. А уж я повидал немало, можешь мне поверить. Познакомься я с такой, как ты, лет сорок назад, возможно, все сложилось бы иначе. Моя жизнь, которой многие завидовали, на деле пуста и никчемна. Я всегда понимал, что все это уйдет вместе со мной. Знаешь, чего боятся в старости? Не смерти, нет… Того, что останется после. От меня не останется ничего. Ноль. Будто и не жил никогда. В последние годы я часто жалел, что у меня нет сына, которому я мог бы передать мой опыт, знания, связи, деньги, наконец… Но сейчас, когда я смотрю на тебя, я думаю, что, если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была похожа на тебя… И теперь я не могу, просто не имею права искалечить твою молодость и чистоту, которую ты так стараешься скрыть… Я знаю, что ты обязательно встретишь достойного парня, настоящую любовь и будешь очень счастлива. Не стоит жить одним печальным опытом родителей. Мне много лет, и я отдал бы все за простой дом, полный детского визга, где в саду валяются игрушки и бегает с лаем забавная собачонка… Вот мечта, которой уж не суждено сбыться. А у тебя все впереди. Не отталкивай жизнь. Потом будет поздно жалеть. Поверь мне…

– Иди к черту, – обхватив подтянутые к груди колени, превращаясь в колючий комок, прошипела Нина. – Не читай мне нотаций. Ты не мой отец. Мой папа умер. Мы все умерли. В один день. То, что осталось, – пустая оболочка. Ненавижу детей, ненавижу смех, ненавижу тебя… И себя тоже. Убирайся!

– Деточка, – мягко и печально выговорил Асим, – ты устала. Тебе нужно отдохнуть. Ночью все всегда кажется хуже, чем днем. Завтра все будет хорошо. Спокойной ночи.

– Иди к черту, – твердо повторила Нина, яростно впиваясь зубами в заусенец на большом пальце.

Когда хлопнула дверь, Нина вновь достала из бара плоский бутылек. Пробормотав сквозь зубы очередную порцию ругательств, прицелилась в дверь, размахнулась… И налила очередную рюмку. Она не какая-нибудь неврастеничка, чтобы устраивать театрализованное шоу с боем посуды и метанием стульев. Она не свихнется, как Алекс. Не сломается, как Надежда. Не унизится, как Фериде. Она выйдет победителем и в этой игре. И когда-нибудь Асим поймет, что потерял. А пока она закурит свой неженственный «Данхилл» и примет очередную порцию кошмаров. Спокойной ночи.

Позевывавший на рецепции Осман, завидев хозяйку, вытянулся во фрунт.

– Доброе утро. Что-нибудь желаете?

«Полный болван», – мрачно подумала Нина.

– Машину.

– Какую?

– Ту, что ездит.

– Приготовьте «мерседес» для мадам Нины, – елейно проворковал в телефонную трубку Осман. – Будут еще пожелания?

«Чтоб вам всем провалиться».

– Это все.

В ожидании автомобиля Нина опустилась в кожаное кресло, достала путеводитель, скользнула указательным пальцем вдоль рисованной ленты побережья.

Осман украдкой разглядывал хозяйку. Такая молодая девица, а ведет себя как старуха. Не красится. Одевается в дурацкие бесформенные балахоны. Вот и сейчас: безразмерный хлопковый джемпер и линялые джинсы. Прибавьте к этой прелестной картинке темные круги под глазами, ранние морщинки в уголках узкой прорези рта, взгляд инспектора полиции нравов да поганый язык. Ночной кошмар, да и только. Просто не верится, что ее матерью была прелестная Надежда. А папаша небось был типа Асима. Недаром он и мадам Стервоза так скоро нашли общий язык. Будь Алекс сейчас жив, точно влез бы в петлю от такой падчерицы…

К воротам причалил новехонький «Мерседес-420». К началу нынешнего сезона закупили для проката.

– Машина подана, мадам. – Осман склонился в почтительном полупоклоне.

В столь ранний час на шоссе встречались лишь туристические автобусы, груженные полусонными курортниками, да пикапчики торговцев, отдаленно напоминающие родные «Газели». Держа одной рукой руль, другой сигарету, Нина с наслаждением вдыхала врывающийся в салон – соленый ветер, ерошивший волосы, остужавший лоб, щекочущий ноздри, бессовестно проникавший в вязаные дырки легкого джемпера. Она любила езду. Дорога была ее единственной подругой и наперсницей, средством снятия стресса и лучшим допингом. Сумасшедший клубок московских улиц, загородные колдобины, педантичные европейские трассы и прилизанные американские автобаны – в каждой была своя, недоступная усталому примитивному обывательскому пониманию, интимная прелесть. Всякий раз после головоломного экзамена, когда все студенты отправлялись на диско или в клуб, Нина садилась за руль и устремлялась, куда глаза глядят. Единственным автомобилем, к которому Нина так и не притронулась, была «вольво» Надежды. Машина пылилась в гараже, пока Нина не отдала ее за бесценок первому попавшемуся ошалевшему от восторга «челноку».

Асим снова оказался прав. Приезжала комиссия. Пузатые дядьки сожрали на кругленькую сумму, оттянулись по полной программе. И выставили «А» с минусом… Неужели все дело в названии? Дурацкой вывеске с набором букв? Почему даже спустя десять лет призрак прекрасной Надежды продолжает доставлять неприятности живым людям?

Дорога петляла вдоль моря, ныряла в городки, пропахшие зноем и выделанной овчиной. «Leder», и рядом по-русски: «Кожа». Где-то в Сиде Нина случайно пристроилась в конец странной процессии: ряд автомобилей, гудящих так, что ей пришлось закрыть окно, опасаясь за барабанные перепонки. Из окошка каждой были выброшены, точно флаги, белые платочки, бьющиеся на ветру.

«Свадьба, что ли?» – подумала Нина, съезжая на обочину. А по встречной полосе двигалась навстречу такая же вереница. На первом в колонне кабриолете гордо восседал мужичок в национальной одежде и со всей мочи трубил в огромную дудку, а «флажки» уже были запятнаны красной краской.

– Что это за праздник? – поинтересовалась Нина у молоденького парнишки, скучавшего в дверях маленькой джинсовой лавки с огромной ливайсовой задницей на витрине.