Вечный поход - Сергей Вольнов

— Как от обезьян?! — не выдержал Митрич. — Что за срамоту такую говоришь?!

— Опаньки! Задело? От обезьян, дружище, от них, родимых. Дедушка Дарвин столько бумаги извёл, покуда свою теорию накропал. И даже черепушку к черепушке старательно выкладывал… из тех, что учёные-археологи откапывали. Для наглядности, чтобы до каждого Фомы Неверующего дошло. А ты что же, дядя, до сих пор веришь, что от Адама произошёл? Что искра божья в тебе? Чего ж тогда не искришь божественно, а смердишь да со мною по перелескам прыгаешь? Нет, Митрич, искрить мы пока рылом не вышли. Пока только — чесаться да руками размахивать. К чему это, думаешь, я тебе лекцию закатил? Да к тому, что где-то с недельку назад довелось мне сразиться с нашими предками. С этими резко поумневшими обезьянами. С целым стадом. Не доведи господь, я тебе скажу! Вот только до сих пор не знаю как выразиться — убил двух человек… или двух зверей? Да с вождём ихним в поединке сошёлся. Победил… А потом — может пригодится в будущем, — пощадил я его. Ну и скажи — откуда они тут взялись, недалеко от твоего Забродья? Они ж хрен его знает сколько лет тому назад жили. Тыщи и тыщи!

Митрич взирал на меня уже как на полубога. Не иначе, так слушали жители Эллады Геракла, ведущего рассказ об очередном подвиге.

— Ты покуда ничего не говори. Просто слушай и знай — готовиться нам надо к самому худшему. А там уж — как повезёт. Ежели имеется у тебя ангел-хранитель, то сложит крылья над твоей головой и отведёт напасть. А нету — самим попотеть придётся. Может, даже и кровавым потом.

…Вечер застал нас километров за пятнадцать от пустыря, который я по-прежнему называл Забродье.

Пока я говорил — солнце практически зашло, размазывая остатки себя по остывающему небу. Тени уже вовсю хозяйничали на земле, готовясь слиться в сумерки. Мы сидели в большой яме, образовавшейся после бури, от вывернутого с корнями ствола сосны. Эти корни, причудливо извиваясь, тянулись над нашими головами вверх. Словно отчаянно пытались воплотить давнишнюю мечту — стать ветками. А может, просто старались подальше уползти от ямы, которая незаметно всё больше наполнялась темнотой. Наши лица точно так же — всё больше — приобретали землистый оттенок…

И всё сильнее поблёскивали удивлённые глаза Митрича.

— А теперь немного о себе скажу. Вижу — тебя так и подмывает спросить. Звать меня Алексей Алексеевич Дымов. Сорока двух лет от роду. Звание у меня… полковник. Да-да, полковник. Только не партизанских войск, а войск специального назначения. Спецназ по-нашему. По-вашему — особая гвардия, тайная. Так что, дядя Коля, полковника Давыдова лично знать не довелось, и встречу с ним я тебе обеспечить не обещаюсь, но… с полковником Дымовым — запросто! К вашим услугам. — Я картинно склонил голову.

«Шут гороховый! — тут же отреагировал Антил. — Хватит местных мужиков очаровывать — о деле лучше думай!»

«Ничего ты не понимаешь, нытик! Воина сначала в вождя влюбить нужно, а потом уже из огня да в полымя посылать, — отмахнулся я от него. — Надо было в своё время труды великих полководцев изучать…»

«Ага, или вспомнить, что об этом ещё и Геббельс писал…»

— Так что ты, Митрич, ничего не потерял. Полковник есть. Осталось полк набрать. По сусекам поскрести. По окрестным лесам поискать. Чем тебе не партизаны? И… ты это, Митрич… меня вашблагородием не кличь. Не терплю. Зови… товарищ командир.

«Хорош, гусь! У мужичка сейчас от этаких новостей крышу сорвёт, а он его всё грузит и грузит!» — не унимался Антил.

«Ладно, уболтал».

— Митрич, да ты не напрягайся пока. Полка-то ещё нет. И штатного расписания нет. А стало быть и взять тебя пока могу только в качестве «сына полка». Не переживай, у сына полка обязанностей немного. Из подразделения никуда не отлучаться. Да учиться всему, что видишь. Вроде как подмастерье будешь. Как ты? Вижу, согласен. Вот и лады… А теперь, самое главное. Всем этим вертепом, что вокруг творится, кто-то хороводит. Видал, небось, представления кукольные потешные с шельмецом Петрушкой? Так вот, какой-то гад решил, что мы с тобой рождены Петрушками быть, а он — чтобы пальцами водить и за ниточки дёргать! А ещё, кроме кукловода, где-то и режиссёр должен быть. А взять выше — и директор театра. Какой-нибудь там Чехов-Чехардовский. Устроил тут чеховский театр, блин! Из тех, что показывают, какая всё-таки человек… рабская сволочь! Короче, Митрич, наша задача — выявить всю театральную труппу да наделать из неё трупы.

Я подмигнул своему непрошеному подмастерью. Ну и загнул я речугу, однако. Дай бог, чтоб мужик хоть половину слов понял, да в главный смысл въехал…

— Ферштейн? Э-э, вижу-вижу, что нихт хрена ни ферштейна… Ладно, извиняй, Никола Митрич. Давай, наверное, спать. Ты мне боеспособный нужен, а не в виде полуфабриката. Из полуфабрикатов только Смерть обожает блюда готовить. А я, с тобой отдохнувшим, попробую курсы повышения солдатской квалификации основать.

Он так ничего и не сказал в ответ на мои пропагандистские речи. Послушно улёгся, но…

Вряд ли он спал в эту ночь!

Разве что вполглаза, вскидываясь от каждого шороха. Но мышцам даже от такого беспокойного ночлега — польза. А мне и подавно — с таким встревоженным напарником и постового не нужно.

Выспался я как никогда.

Двое русских солдат — уже полк… Когда спину в бою прикрывает товарищ — можно выходить на бой с каким угодно супостатом.

Глава девятнадцатая

БОЖЬЯ ВОЛЯ

Римляне покидали лагерь. Зато вода заметно прибывала. К тому времени, когда половина когорт легиона прошла ворота, две из трёх основных дорог — виа преториа и виа принципалис — уже напоминали собой широкие ручьи с оживлённым течением.

Пришлось оставшимся когортам выдвигаться по третьей — виа квинтана, — которая ещё похожа была на подобие дороги, Дальше воины двигались вдоль лагерного вала с частоколом.

Отряд за отрядом покидали лагерь, прикрываясь скутумами от ожесточившегося ливня. Тем, кто двигался внутри строя, на этот раз было легче — они ориентировались по спинам товарищей. Передние же линии шагали в неизвестность практически вслепую.

Выйдя за территорию лагеря, когорты разделились на манипулы и в шахматном порядке поползли по склону, как гигантские влажно поблёскивающие черепахи. Именно поползли. Необходимость держать чёткое равнение в рядах и шеренгах — при определённом фиксированном положении щитов: спереди, с боков и сверху — не позволяла хоть насколько-нибудь ускорить шаг.

Легионеры, что находились во внутренних рядах, держали свои щиты над головами. С тем лишь отличием от боевого порядка, что удерживали их кистями рук, просто положив на шлемы. Дождь никоим образом, при всей его шквальности, не мог сравниться с ударами мечей, а значит, и нечего напрягать предплечья.

Знаменитый римский строй «черепаха» — когда прямоугольный строй легионеров закрывался с боков и сверху щитами, образуя своеобразный панцирь над единым военным организмом — на сей раз наилучшим образом подошёл для сражения с жесточайшим ливнем.

Скутумы накрывали когорты, как черепица на прохудившейся крыше. Напор небесной влаги был таковым, что она без труда стекала ручьями в зазоры между щитами. Текла в зазоры между пластин лорик, напитывала собою туники.

И били по щитам не стрелы, а водяные струи.

И ползли под ливнем ничего не понимающие «черепахи», вереницей, одна за одной…

А может, это было начало всемирного потопа?!

Того самого, о котором нет-нет, да и заводили разговоры пришлые иноверцы, называвшие себя «христианами» и проклинавшие римских богов. Во всяком случае, больше ничего на ум Тицию не приходило, а всматриваясь вверх сквозь щель между щитами, он видел только хлеставшие струи воды и рыхлое влажное марево.

Божественных дланей, что держали опрокинутый горловиной вниз сосуд и огульно карали всех людей за совокупные грехи, не наблюдалось.

А может, их просто не разглядеть было за плотнейшим покрывалом, сотканным из водных струй?

…Цезарь, с силой нахлёстывая растерявшегося коня, направлял его за авангардным отрядом. Чуть сзади, всего в нескольких шагах, чтобы не потерять Предводителя из виду, полуподковой передвигался отряд телохранителей. Ливень хлестал настолько плотно, что не мудрено было и упустить, не заметить, куда через миг понесёт полководца взбрыкнувшая лошадь. Распознать его можно было лишь по длинному алому плащу, который в этом мареве выглядел как чёрный, и по высокому плюмажу, уже достаточно слипшемуся от небесной влаги.

Великий ехал, мучительно пытаясь сквозь пелену дождя разглядеть хотя бы то место, которое снилось ему в тех посланных богами снах. Но, похоже, было это воистину безнадёжным занятием: и спереди, и. сзади, и с боков, и сверху было одно и то же — стена косых струй.

И тогда, чтобы не искать свою судьбу в нескончаемых потоках воды… а быть может, что-то почувствовав… он остановил коня и поднял вверх руку.