Ваше Сиятельство 9 - Эрли Моури

не только со мной, но и с Денисом, — я заметил в ее глазах тут же затлевший огонек интереса и продолжил: — Денис — прагматичный и очень рассудительный человек. Я уверен, что он согласится на это. Суть в том, что на сегодняшний день у нас есть общие враги и общие цели. Враг — герцог Уэйн и иже с ним. Цель древние реликвии, открывающие путь в Хранилище Знаний. Мы можем стать союзниками. И можем ими остаться после того, как закончится эпопея с тайником древних ариев. Денис может обеспечить тебе и твоему сыну место при дворце и в границах империи, которое тебя полностью устроит. Думаю, он же, став императором, в состоянии помочь с маркизом Этвудом. Если же вдруг с Этвудом все выйдет удачно, и он займет британский престол, то России было бы выгодно видеть тебя рядом с ним на престоле. И я, насколько смогу, готов посодействовать этому. Да, я всего лишь граф Елецкий, но я еще и Астерий, — после моих слов огонек в ее глазах стал ярче. Тогда я добавил: — И еще немного полезного лично от меня: в Хранилище Знаний будут не только секреты устройства древних виман, но и многое другое, делавшее ушедшую цивилизацию более развитой, чем современная. Некоторую часть этих знаний, ту, которая не касается вооружений, а носит большей частью гуманитарный характер я могу передать тебе. И это может стать куда более весомым капиталом, чем индийские таблички. Условие одно: не мешать мне в поиске путей к Хранилищу Знаний. Возможно, у Дениса Филофеевича будут еще какие-то условия, но все это решаемо при взаимной доброй расположенности.

— Астерий… который читает нравоучения богам, — императрица взяла несколько газет со стола, помахала ими и бросила на пол. — Мне нравится твое предложение. Хотя с Денисом Филофеевичем со времени его взросления у меня сложились очень скверные отношения. Не знаю, возможно ли их исправить.

— Где у тебя спальня? — спросил я, подходя к ней.

— Там, — Глория небрежно махнула на приоткрытую дверь, неверное не слишком вникнув в глубину моего вопроса.

— Там и продолжим разговор, — решил я и подхватил Глорию на руки. У меня имелась одна лицензия от ее сиятельства, госпожи Ковалевской. Почему бы не истратить этот сакральный документ на ее величество?

— Елецкий! Ты с ума сошел! — императрица дернулась, попыталась вырваться, хотя порыв ее не был решительным — не более чем обычное женское притворство.

— Отчего же? Вполне разумный поступок, — прижимая императрицу к себе, я открыл дверь ногой. — Если, по твоему мнению, в Британии любовь следует скреплять политическим капиталом, то почему бы в России не скрепить политический капитал любовью.

— Какой же ты наглец! Следующий раз разговор между нами будет только в присутствии моего камергера! — проговорила это она с усмешкой.

— Боги! Какая спальня! — воскликнул я, держа императрицу по-прежнему на руках и оглядывая величественные стены с нежной росписью, огромную кровать под балдахином с золотистыми вензелями.

— Только не призывай богов! — отозвалась Глория, на мой возглас. — С меня хватит!

— Ответь мне на последний самый откровенный вопрос, — я направился к ее кровати. — Только очень честно. Ты хочешь меня?

Она ответила не сразу, прикрыла глаза, прижалась щекой к моей груди и произнесла тихо:

— Да…

Я опустил ее на кровати и начал было раздевать.

— Я сама, — Глория отстранилась, стала на ноги и начала расстегивать платье. — Черт тебя дери, Елецкий. Сейчас такое время, что за мной может послать Филофей.

— Какая опасная интрига. Разве это не придаст нам немного огонька? — я быстро снял рубашку и принялся стягивать брюки.

— Мне кажется ты не маг. Ты хитрый демон Астерий, — произнесла она, медленно освобождая свою полную грудь из плена синего шелка. — Демон-искуситель.

— Почему-то так считают самые соблазнительные женщины, которые родом из Коварного Альбиона, — я рассмеялся, тут вспомнив слова Элизабет.

— Кто еще? — Глория замерла, так и не освободившись от платья до конца.

— Какой великолепное тело!.. — прошептал я, став позади ее и продолжая работу, которые так и не доделали руки императрицы — принялся освобождать ее от одежды.

Потом прижался к Глории сзади так, что мое твердое возбуждение легло в ложбинку между ее ягодиц, а ладони сжали тяжелые груди. Зарывшись в ее волосы, я поцеловал императрицу в шею. От ощущения этого поцелуя словно от слабого электроразряда, вздрогнуло ее тело, и мой член отреагировал резким толчком.

Моя правая рука отпустила ее грудь, решительно сжала лобок. Короткие жесткие волоски хрустнули в моих пальцах. Пальцы тут же добрались до вожделенных губок, полных, выпуклых и проникли между них. А там… Там уже был потоп. Вряд ли ошибусь, если скажу: у Глории давно не было мужчины.

Императрица слабо застонала от моей ласки, раздвинула ноги шире и при этом сжала ягодицы. Она словно желала сильнее ощутить мою твердь, лежавшую между них. Пальцами я проник в ее лоно, немного подразнил ее там, и когда уже собирался подхватить ее и положить на постель, Глория не выдержала. Наклонилась, упираясь руками в кровать и дрогнувшим голосом призвала:

— Войди так!

Я подчинился. Рукой направил своего воина в ее пещерку, раскрывшуюся, ждущую меня с нетерпением. В обильной влаге мой воин скользнул туда сразу глубоко, больше, чем на две трети. Императрица, дернулась издав протяжный стон. Стон, полный блаженства. Я двинулся в ней решительно, грубо, держа Глорию за бедра, как хищник добычу. Вонзаясь так, что ее ягодицы со звонкими шлепками били по моему животу.

Страсть мигом захватила нас. Императрица, стонала и водила задом, желая полнее насладиться каждым бугорком моего воина. Я же наслаждался ее божественным телом и старался пронзить ее величество поглубже. Входил, и Глория вскрикивала, судорожно выгибаясь от сумасшедших ощущений.

Оргазм пришел к ней чуть раньше. Я почувствовал, как запульсировала ее пещерка, сжавшая мой член. А потом, следом за протяжным стоном по ногам потекла влага.

На кровать я Глорию все-таки уложил, но чуть позже, когда сполна насытился ей в той первой позе, которую выбрала она сама. Уже потом, прижавшись ко мне и слегка вздрагивая, она лежала несколько минут, остывая от нашей страсти. Я повернул ее на спину и спросил:

— Не может ли выйти так, что будущий наследник британского трона окажется моим сыном?

— Какой же ты наглец! Ты проникаешь