Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Вот, черт, – выругался командир расчета. – Кажется, началось! Центральный пост, – отчеканил он, нажав кнопку внутренней связи. – Обнаружена неопознанная воздушная цель. Пеленг пятнадцать, дистанция сто. Цель групповая, высотная, следует курсом сто шестьдесят пять.

Капитан Еремин почувствовал, как по телу прокатилась волна дрожи. Он не сомневался, что кто-то далеко отсюда все-таки принял решение, и теперь ему, а также еще многим сотням моряков, матросов, мичманов и офицеров, придется вступить в бой, не рассчитывая на пощаду.

– Боевая тревога, – не дрогнувшим голосом произнес капитан первого ранга. – Занять места по боевому расписанию! Приготовиться к отражению воздушной атаки!

Колокола громкого боя, дробь которых была слышна везде, в каждом отсеке ракетоносного атомохода, от киля до клотика, эхом отдались в груди сотне моряков, заставляя сердца биться учащенно. Матросы, взметенные командой, спрыгивали с коек, бросали недоеденный обед, и бежали отовсюду, из кубриков, с камбуза, даже из гальюнов, на свои посты. Каждый знал, где надо быть и что делать, действуя сейчас четко и умело, на зависть всем.

– Наверняка это янки, – заметил Нижегородцев, почувствовавший, как в горле образуется скользкий холодный комок. – Патрульные самолеты типа "Ориона", я полагаю. Решили проведать, посмотреть, как у нас дела, твари!

– Дать целеуказание зенитно-ракетным комплексам, – приказал Еремин, отключивший эмоции и словно подсоединившийся к вычислительным машинам своего крейсера. – Приготовиться к бою!

К радарам общего обзора присоединились радиолокационные станции управления огнем ракетных комплексов "Форт" и "Форт-М", самой большой надежды при схватке с воздушным противником. Аналог знаменитых С-300, эти комплексы могли отразить атаку целого полка, и сейчас их расчеты, держа руки на консолях, ждали приказа. Лучи радаров "Волна" впились, мертвой хваткой вцепились в оказавшиеся уже на границе зоны поражения цели, чужие самолеты, такие заметные на фоне чистого неба, упорно летевшие навстречу собственной гибели.

– Цель в захвате, взята на автосопровождение, – доложил командир расчета. Все шесть "чужаков" были на прицеле, и всех их разом, пусть только прикажут, можно было вогнать в волны. – К работе готов, жду дальнейших команд!

Противник уверенно двигался навстречу опасности, не пытаясь уйти в сторону, не забивая радары помехами, ровно, по прямой, точно на параде. Расстояние сокращалось, и вдруг на месте каждой отметки цели, невероятно четкой, возникла целя стая, словно голодные хищника, со все большей скоростью ринувшаяся на эскадру.

– Цели разделились, – торопливо прокричал мичман, сидевший возле экрана радара "Кливер". – Группа малоразмерных скоростных целей по пеленгу ноль пятнадцать, дальность сто десять миль. Цели низковысотные. Наблюдаю не менее сорока отметок целей!

– Проклятье, это ракетная атака! Чертовы американцы! – По спине Еремина пробежал холодок. Теперь сомнений и неуверенности уже не осталось. – Принять меры к отражению атаки! Уничтожить самолеты и ракеты противника!

Пальцы были на кнопках пуска, цели – в узком конусе лучей радаров, когда экраны локаторов залила буря электронных помех. Противник, ослепив моряков, спешил уйти из опасной зоны – дело было сделано.

У пилотов "Стратофортрессов" не было причин не доверять данным со спутника, хотя точность целеуказания трудно было назвать идеальной. Но когда заверещали зуммеры системы предупреждения об облучении, сомнений в том, что они нашли свою цель, и летчиков не осталось.

– Осторожно, мы в захвате, – предостерегающе сообщил второй пилот командиру группы. – Это русские. До их кораблей порядка восьмидесяти миль, сэр!

Первый пилот, отвечавший не только за свой экипаж, но и за всю группу, не почувствовал страха. Напротив, его переполняла радость – они появились в нужном месте в нужное время, и теперь оставалось только выполнить то, ради чего они и были здесь.

– Кондоры, оружие к бою. Открыть огонь!

На барабанных пусковых установках в бомбоотсеках шестерки "крепостей" в это вылете были подвешены не термоядерные бомбы, и даже не дальнобойные стратегические "крылатки" CALCM. В этом вылете их оружием были противокорабельные ракеты AGM-84А "Гарпун", бивших на сто двадцать километров, надежное, проверенное не только на полигонах оружие. Каждый В-52Н нес на внутренней подвеске по восемь тринадцатифутовых сигар с короткими крестообразными крылышками и скрытыми в стальных капсулах пятисотфунтовыми боеголовками.

Распахнулись створки бомболюков, и из чрев бомбардировщиков градом посыпались, срываясь с замков внутренней подвески, ракеты. "Гарпуны" пикировали к поверхности воды, и там, на высоте нескольких десятков метров, запускались турбореактивные двигатели, и ракеты, переходя в управляемый полет, разгонялись до двухсот восьмидесяти метров в секунду.

Для того чтобы выпустить все сорок восемь ракет AGM-84А, полный боекомплект полудюжины "Стратофортрессов", понадобилось несколько минут – экипажи старались поскорее избавиться от смертоносного груза, не желая оставаться мишенями для русских ракет дольше, чем требовалось. Ракеты пикировали, выравнивали полет у самых гребней волн, всего в полутора десятках метров от поверхности, разворачиваясь на цель. Там, у самой воды, они благодаря естественной кривизне земной поверхности, на некоторое время сделались невидимыми для радаров.

Спустя несколько секунд включились радиолокационные головки наведения, начавшие поиск мишеней – русских кораблей. Ракеты шли широким фронтом, осматривая акваторию на много миль, но, в отличие от русских аналогов, они не могли обмениваться информацией. Каждый "Гарпун" был сам по себе, сам искал цель, атакуя ее без учета других ракет.

– Работа выполнена, джентльмены, – с удовлетворением констатировал командир группы. – Пуск произведен. Включить станции радиоэлектронного подавления. Кондоры, уходим отсюда!

По команде специалисты радиоэлектронной борьбы разом привели в действие станции электронного противодействия AN/ALQ-172(V2). Вслед за "Гарпунами" устремился шквал электронных помех, заставив на несколько секунд ослепнуть русские радары, потеряв цели. "Боингам" этого вполне хватило, чтобы развернуться на девяносто градусов, быстро удаляясь в сторону норвежских берегов, а ракеты, на полет которых теперь уже не могли повлиять люди, преодолели несколько миль, все больше приближаясь к целям. Для того чтобы что-то предпринять, у русских моряков оставались считанные минуты.

– Ракеты в пятидесяти милях, – доложил мичман, следивший за показаниями радара. – Противник ставит помехи. Черт, они слепят наши локаторы!

Волна ракет, запущенных со "Стратофортрессов", приближалась, накатывала на корабли. Расстояние сокращалось, счет шел на секунды. Но Виктор Еремин, не покидавший боевой информационный пост крейсера, был спокоен и уверен в себе, точно зная, что делать. Он десятки раз оказывался мишенью для чужих ракет, и неизменно сохранял корабль, пусть это и были всего лишь учения, где проигравший рисковал только выговором от командования. Просто сейчас капитан тоже старался убедить себя, что все это – не по-настоящему. Как ни странно, помогло, и волнение, появившееся, было, после первых панических рапортов, исчезло, уступив место собранности.

– Самый полный ход, – приказал Еремин. – Курс сто восемьдесят. Поставить активные радиоэлектронные помехи. Все средства противовоздушной обороны – в полную готовность!

Вода за кормой атомного крейсера вспенилась, взметенная вышедшими на предельные обороты гребными винтами. "Петр Великий", набирая скорость, оставляя за собой четкий кильватерный след, шрам на чистой морской глади, лихо развернулся, как будто его командир рассчитывал выиграть у "Гарпунов" в догонялки, хотя на самом деле корма представляла собой меньшую мишень, чем борт протяженностью двести пятьдесят метров. Реакторы были запущены на максимальную мощность, паровые турбины работали почти на пределе возможностей, но расстояние, разделявшее эскадру и стелящиеся низко над водой ракеты, неумолимо сокращалось.

– Ракетному комплексу "Форт-М" открыть огонь, – приказал Еремин. – Уничтожить ракеты противника. Радист, связь со штабом флота и "Адмиралом Кузнецовым". Передайте им, что мы подверглись атаке со стороны американцев.

Расчеты были готовы к стрельбе, и, едва прозвучал приказ, из подпалубных пусковых установок вырвались сразу шесть зенитных ракет. Над палубой крейсера встали дымные колонны, след стартовых двигателей, выталкивавших управляемые снаряды массой почти две тонны, подбрасывая их на десятки метров вверх, чтобы там уже запустились маршевые двигатели, выводя ракеты на сверхзвук.

Сделав горку, зенитные ракеты разогнались до двух километров в секунду, ринувшись навстречу "Гарпунам". Часть дистанции ракеты 48Н6Е2 прошли, наводясь на рассчитанную с упреждением точку, где должны были оказаться избранные цели. А затем полуактивные головки наведения захватили отраженный сигнал радаров управления огнем, попеременно подсвечивавших все шесть "Гарпунов", и на американские ракеты с неба будто обрушились метеоры. Головные части взрывались на положенной дистанции, и перед "Гарпунами" возникала стена свинца и огня, преодолеть которую было попросту невозможно.