Вечер потрясения - Андрей Завадский

Лишенные данных спутниковой разведки, не имея давно и прочно забытой системы космического целеуказания "Легенда", русские моряки, обладая самым эффективным оружием, не могли использовать все его преимущества. Загоризонтная стрельба становилась практически невозможной – надежды на вертолет целеуказания Ка-25РЦ, базировавшийся на "Петре Великом", было мало, оставалось полагаться на собственные радары, то есть, подпускать противника, пока все еще вероятного, непозволительно близко к себе, прежде чем появится возможность взять точный прицел. Противник же был лишен таких забот.

– Мы знаем обо всех их действиях, сэр, следим за каждым маневром русских, – не без гордости сообщил Джорджу Хэнкоку его помощник. – Из космоса русская эскадра видна, как на ладони. Мы получаем информацию с орбиты с задержкой в несколько минут, ничтожно мало, чтобы Иваны могли что-то предпринять. Они в наших руках, сэр, осталось только отдать приказ.

Эскадры разделяло без малого четыре сотни морских миль абсолютно пустого моря, и, казалось, можно было просто не замечать друг друга. Но расстояния играли все менее важную роль, и нисколько не мешали, не только знать то, где и что делает противник, но не стали бы помехой и для того, чтобы вести бой.

Для сенсоров спутника радиотехнической разведки SSU-2, пролетавшего над северной Атлантикой, мощное излучение многочисленных радаров русского крейсера и эсминца, не говоря уж о напичканном электроникой "Урале", было, что красная тряпка для быка – раззадоривало и привлекало все внимание. А данные со спутника поступали не кому иному, как контр-адмиралу Хэнкоку, командиру авианосной ударной группы. И он точно знал, как воспользоваться этой информацией. Оставалось только ждать, и ждать пришлось не долго.

– Адмирал, сэр, – на пороге каюты командующего вырос, вытянувшись в струнку, офицер связи. – Сэр, получена радиограмма из Рамштайна. Генерал Стивенс приказывает атаковать русские корабли и готовиться к удару по целям на суше. Атаковать наземные объекты предписано авиакрыльям "Винсона", "Вашингтона", "Энтерпрайза" и "Эйзенхауэра", а нам предписано нейтрализовать русский флот в акватории Баренцева моря.

– Отлично, энсин, – коротко мотнул головой Хэнкок. – Я уже заждался, черт побери! Передайте кэптену Джеллико приказ поднимать ударную группу в воздух. Кораблям эскорта занять позиции для отражения ракетной атаки русских. Полный вперед, всем – курс ноль-девять-пять. Мы нанесем удар по "Кирову", и, будь я проклят, пусти этого монстра на дно. Начинаем, джентльмены!

Все давно ждали это минуты, и капитаны, и простые матросы, скучавшие в кубриках или считавшие минуты на своих постах. Приказ Хэнкока, наконец, сорвал стопоры, приведя в движение всю эскадру.

Получив приказ, соединение, прежде будто крепко сжатое в кулак, рассредоточилось, чтобы представлять менее заметную мишень, при этом не теряя возможности поддерживать друг друга огнем. Эсминцы и крейсер, немедленно выдвинувшись вперед, расположились в авангарде, готовые первыми встретить страшные, наводящие ужас, русские ракеты. И все они, увеличивая скорость, сжигая долго хранимый запас топлива, мчались на восток, навстречу противнику, чтобы, наконец, раз и навсегда выяснить, кто сильнее.

А на самом авианосце воцарилась напряженная суета. Пилоты, на ходу застегивая комбинезоны, бежали к своим машинам, давно и не единожды проверенным, заправленным под завязку топливом, с подвешенными под плоскости ракетами. Все было готово, все находились на своих местах, а теперь пришло время действовать.

– Всем взлет! – приказал командир авиакрыла, находившийся на посту управления полетами, откуда была видна вся палуба авианосца, просторная, плотно заставленная самолетами. – Пора приниматься за дело, джентльмены!

Чтобы поднять в воздух полсотни самолетов, атомному авианосцу класса "Нимиц", оборудованному аж четырьмя мощными катапультами, не требовалось много времени. Все знали, что делать, и потому первая четверка "Супер Хорнитов" оторвалась от палубы уже спустя полторы минуты. Истребители заняли позиции над эскадрой, готовые прикрыть своих коллег на взлете, а за ними следом взмыл, жужжа моторами, "Хокай". В сцепке со сверхзвуковыми истребителями, вооруженными ракетами "воздух-воздух" типа AIM-120A, "летающий радар" позволял защитить все соединение от атак с воздуха, и теперь ударная группа могла беспрепятственно, не опасаясь неожиданностей, подняться в воздух, чтобы, наконец, выполнить приказ своего адмирала.

Грохот работавших на форсаже турбин стал вовсе невыносимым. Один за другим, в воздух поднимались, подброшенные вверх паровыми катапультами, многоцелевые истребителе F/A-18E "Супер Хорнит", до предела нагруженные ракетами и топливом в подвесных баках. Едва одна машина, из сопел двигателей которой вырывались длинные языки пламени, успевала оторваться от палубы, и, неуверенно покачиваясь, рвануть вверх, как на страте оказывался следующий самолет. Все происходило быстро, благо, каждое действие, любое движение было отработано сотни раз, причем не только на учениях, и вскоре плотно сбившаяся группа истребителей, на радарах представавшая, как одна крупная цель, так плотно шли машины, взяла курс на восток, туда, где крейсировали русские корабли, скрывавшиеся за горизонтом. Но первый удар по русской эскадре нанесли вовсе не "маринеры".

Экипажи "Стратофортрессов", тридцать шесть человек, отделенные от земли тысячами миль океана, откровенно скучали. Патрулирование затягивалось, бомбардировщики уже успели заправиться от пары прибывших откуда-то из Норвегии "Икстендеров", и скоро должна была произойти очередная встреча с воздушными танкерами, а никаких изменений все не происходило. Ожидание для них, привыкших действовать, рискуя собственными головами, привыкших к адреналину в крови, бешеному ритму сердца, становилось намного более изматывающим, чем бой, где хотя бы нет времени на ненужные мысли.

Все изменилось за одну секунду. Импульс, пронзивший эфир, и достигший кабин "Боингов", прервал ожидание. Полдюжины бомбардировщиков, выстраиваясь цепью, мгновенно развернулись на юго-восток, туда, где из пенящихся волн вздымались скалистые утесы Кольского полуострова, где соленая вода будто кипела в горловинах фьордов. Где-то там уже отстрелялись их коллеги, и стая крылатых ракет мчалась к суше, пока невидимая для радаров. Но целью этой шестерки была не земля.

– Всем внимание, Кондоры, – вызвал экипажи командир группы. – Цель находится в квадрате Браво-пятнадцать. Приказываю взять курс один-шесть-пять. Снизиться до двадцати пяти тысяч футов. Скорость максимальная. Проверить все системы. Пуск только по моей команде!

Полого снижаясь, группа "Стратофортрессов", действуя, как одно целое, развернулась в сторону цели, соединения русских кораблей, запиравших их товарищам-морякам путь в Баренцево море. Что ж, если флотские не могут, то отважные парни из Военно-воздушных сил с радостью возьмут на себя тяжелую работу, а заодно и почести, которые достанутся победителям.

Разгоняясь до тысячи километров в час, трансзвуковой скорости, изрядно полегчавшие "Боинги" – топлива в баках оставалось все меньше, а встреча с танкерами откладывалась на неопределенный срок – пожирали милю за милей. Они еще оставались вне видимости чужих радаров, но и сами не знали, что ждет впереди, полагаясь на данные со спутника, шедшие через столько промежуточных звеньев, что уже успевали изрядно устареть.

Они ждали врага с запада, ждали, что придется вести бой со стаей вертких и быстрых истребителей, и были к этому готовы. Но началось все совсем не так.

"Гости" явились с севера, возникнув на экране радиолокационной станции неожиданно. Луч радара лишь скользнул по их корпусам, явно лишенным и намека на "модную" технологию "стеллс", и спустя ничтожные доли секунды отраженный сигнал достиг антенн радиолокационного комплекса "Кливер".

– Товарищ капитан-лейтенант, радиолокационный контакт. – Мичман, сидевший за консолью, и едва не до рези в глазах вглядывавшийся в мерцание экрана, привлек внимание своего командира. – Группа высотных целей по пеленгу пятнадцать. Дальность сто миль. Быстро приближаются.

На борту "Петра Великого" не расслаблялись ни на мгновение, предпочитая перестраховаться, чем, понадеявшись на авось, позволить застать себя врасплох. И теперь неожиданные изменения не стали для моряков, не покидавших свои посты, чем-то, что могло выбить их из колеи, заставив нервничать, совершая ошибки. Скорее, наоборот, каждый здесь, на крейсере, был бы удивлен, не произойди ничего.

– Вот, черт, – выругался командир расчета. – Кажется, началось! Центральный пост, – отчеканил он, нажав кнопку внутренней связи. – Обнаружена неопознанная воздушная цель. Пеленг пятнадцать, дистанция сто. Цель групповая, высотная, следует курсом сто шестьдесят пять.