Бог Монстров - Кери Лэйк

просто книга. Которую я нашла. Ничего особенного. Прочищая горло, я поднимаю упавшую книгу с пола, ставя ее обратно на полку. Вместо этого я хватаю соседнюю, уверенная, что унижение написано у меня на лице.

— Нет. Что это за звук?

После того, как он раскладывает дрова на полу, я замечаю красные пятна, похожие на кровь. Он весь в ней.

— Что случилось? Ты в порядке? Я не знаю, почему вид его истекающего кровью так настораживает, всего день назад я хотела убить его сама.

— Сзади болтается олень-мул. Гордость в его голосе неоспорима, и я понимаю, что без цепей и сражений, альфа-качеств, которые я все еще не совсем поняла, это Титус — простой человек, который любит охоту и природу.

— Мяса хватит на некоторое время. Он дергает подбородком куда-то за мою спину, и я оборачиваюсь, хмуро следуя за направлением его взгляда.

— О… Музыка? Ты никогда раньше не слышал музыку?

— Откуда это исходит? Наклоняясь в сторону, он хмурится еще сильнее, изучая невидимое мурлыканье за моим плечом.

— Это машина, на которой они играли до Драги. Она называется проигрыватель компакт-дисков. И эти…

Поворачиваясь, я хватаю футляр со стола, поднимаю его, чтобы увидеть, что песня наконец написана Эттой Джеймс.

— Это компакт-диски, на которых воспроизводится музыка.

Сомнительное выражение на его лице, кажется, не исчезает с моим объяснением, но не похоже, что я могу вдаваться в подробности, поскольку я не совсем понимаю, как куча выгравированных кругов, нанесенных лазером на кусок пластика, приравнивается к музыке.

— Я, эм… вскипятила кучу воды, если ты хочешь помыться в ванне. Прошла вечность, но этого достаточно для нас обоих. Когда он отшатывается, я осознаю, что сказала, и качаю головой.

— Я имею в виду… отдельные ванны. Ты первый, а я могу после… Мой взгляд падает на всю кровь, размазанную по его телу. — Ты сливаешь ее и вытираешь ванну.

— Тогда сначала ты первая.

— Тебя это не беспокоит? Быть покрытым всей этой кровью?

Пожав плечами, он качает головой и подбрасывает поленья в камин.

— Хорошо. Я ненадолго.

В задней спальне я нахожу женскую одежду — в основном платья, несколько футболок, майки и шорты, ночные рубашки и халат, который я снимаю с крючка. Я несу одежду в ванную, закрывая за собой дверь. Три больших горшка с водой стоят рядом со стальным тазом для белья, который я использовала, чтобы собрать еще восемь горшков. От воды поднимается лишь небольшое количество пара, что говорит мне о том, что она достаточно остыла, чтобы использовать ее для купания. Я выливаю в ванну первые несколько горшочков, а затем еще несколько. Этого недостаточно, чтобы наполнить таз, но он наполовину заполнен. Раздевшись, я захожу внутрь, встреченная роскошным теплом, которое охватывает меня, когда я опускаюсь.

Даже в одиночестве моя собственная нагота заставляет меня чувствовать себя уязвимой, и, когда вода прижимается к моим грудям, я прячу их за скрещенными руками. Легкая боль в них — еще один красноречивый симптом беременности, с которым я не могу заставить себя смириться.

Выхода нет.

Но что, если моя мать была права? Что, если Божья воля в том, чтобы наблюдать, как я рожу здесь с ребенка?

Какая ужасная мысль. Ужасная судьба для невинного ребенка.

Нежность заставляет меня потирать мясистую поверхность, и я вздыхаю с облегчением, случайно издавая тихий стон, который, кажется, эхом отражается от стен, как долбаный мегафон.

Хотя дверь закрыта, я слышала достаточно ужасных историй о сексуальном аппетите Альфы, чтобы знать, что Титусу нельзя полностью доверять. Когда Джек привел другого Альфу, того, кто убил моего отца, обратно в Шолен, он, несомненно, предупредил меня, чтобы я не подходила слишком близко. Он сказал, что простого запаха женщины было достаточно, чтобы возбудить их.

До сих пор казалось, что с Титусом такого не было, но, когда я поднимаю руку, от меня исходит ужасный запах тела. Возможно, это потому, что я пахну совсем не женственно.

Беру кусок мыла, который я приготовила ранее, вместе с двумя мочалками, счищаю грязь, останавливаясь, чтобы вдохнуть сладкий аромат лаванды. Он заполняет комнату, поднимая пар, и когда я заканчиваю, аромат становится почти ошеломляюще сильным. Настолько сильным, что у меня снова сводит желудок, но на этот раз я проглатываю позыв к рвоте и вместо этого сливаю воду. Когда я встаю из ванны, я замечаю тень под дверью, но она быстро исчезает, когда я тянусь за халатом, чтобы прикрыться.

Одевшись, я выхожу из ванной и нахожу Титуса, скрючившегося у огня спиной ко мне. Я полагаю, это могла быть Юма у двери.

Я провожу пальцами по своим влажным волосам, чтобы распутать там узлы.

— Все твоя очередь.

Титус поднимается на ноги и, когда поворачивается ко мне лицом, отводит взгляд. Как будто он увидел что-то, чего не должен был видеть.

Или, может быть, подумал то, чего не должен был.

Он шагает ко мне, и когда он проходит мимо, я оцениваю его размеры, то, как его тело пахнет металлом и огнем поверх легкого мужского запаха. От него исходит гул мужественности, силы, словно магнит, который притягивает что-то внутри меня.

Почти первобытный.

Он проскальзывает в ванную, закрывая за собой дверь, и, бросив взгляд через плечо ему вслед, я только сейчас замечаю, что мой желудок сжимается.

Плюхнувшись на стул у камина, я открываю «Гордость и предубеждение " на первой странице, пробегая глазами по словам, но на самом деле не впитывая их. Я поднимаю взгляд на книгу на полке. Ту, где эротический отрывок. Бросив еще один быстрый взгляд в сторону ванной, я бегу через комнату и меняю романы местами, прежде чем вернуться на свое место.

До моего первого раза мне всегда было любопытно заняться сексом. Как это будет ощущаться. Кто будет моим первым.

Из-за нехватки женщин наш мир несколько увлекся этим актом, все так стремятся произвести на свет потомство, что мы не в состоянии распознать эмоции и удовольствия, которые должны совпадать с этим. Удовольствия, которые, казалось, были гораздо более популярными, когда моя мать была молодой женщиной и были распространены книги, подобные этим.

Такое возбуждение, которое, хотя я сама никогда не испытывала того, что описано в этой книге, оживает, когда я начинаю с того места, на котором остановилась.

Когда образ, написанный словами на странице, разворачивается в моем сознании, я прикусываю губу, внезапно ощущая грубый хлопок халата на своих сосках, боль между бедер.

Я никогда раньше не читала ничего подобного, описания настолько вкусные и яркие, что я практически могу попробовать их на вкус.

Это напоминает мой первый раз с Уиллом, насколько неловким и неуютным был весь этот опыт. Каким безрадостным и болезненным, предназначенным только для того, чтобы бросить вызов тем, кто пытался лишить меня выбора. Я действительно очень любила своего друга, но в сексе с ним не было ничего