Пять ночей. Вампирские рассказки - Николаос

— Что?

— Я спросила — кто еще финалист? Ты сказал «почти все», а кого еще нет?

Он пожал плечами.

— Ты меня поймала. Понятия не имею.

Отель был настолько же теплым внутри, как холодным снаружи, и сочетал в себе простоту и роскошь. Как в старые добрые времена, когда еще не было кабельного телевидения, а на стенах висели головы охотничьих трофеев и в номерах горели камины. Камин был и здесь, а из чудес цивилизации только ванная комната, и ей я обрадовалась даже больше, чем бару. Бар я тоже проверила, текила там была. Ма-аленькая бутылочка. Но я не собираюсь напиваться, я, может, вообще не прикоснусь к ней.

Просто текила — единственный напиток в мире, способный снять мне стресс, так уж есть. После сигарет, конечно, но с этим покончено. И хотя я очень надеялась, что нечего будет снимать, по-настоящему в это верилось слабо.

Кстати, учитывая специфику гостей отеля, охотников, головы трофеев могли стать для меня настоящим стрессом, если бы имели место…

Холл на втором этаже был огромным, там стояло много кожаных кресел, растения в кадках, на стенах висели интересные картины. Я оставила их на потом, поскольку и так было на что посмотреть.

Освещение сделали приглушенным, и в то же время достаточно ярким, чтобы не скрываться за тенями. Сразу я увидела троих, они расположились в другом конце комнаты напротив нас, и если бы я не наблюдала, то и не заметила бы, как они обменялись с Демоном взглядами и едва заметными кивками. Человека среди них я распознала сразу, несмотря на расстояние. Может, потому, что он выглядел удивленным. Возможно, никто из этой компании не ожидал встретить здесь Демона,

но не скрывал этого только он.

— Это Калеб и Джорджия, — сказал Демон вполголоса, — мои дети.

— Ты их создал? — рассеянно переспросила я, рассматривая одну из самых красивых пар, которую видела за всю жизнь. Они были темноволосы и темноглазы, только иногда волосы отливали вином, а глаза — янтарем. Такие роскошные волосы, как у

Джорджии, могли мне разве что присниться, они время от времени занавешивали безупречное лицо и падали почти до пояса. Платье на ней было глухое, со стойкой,

и длинное до пола — ох, будь у меня такая грудь, я бы ее не прятала… У Калеба волосы были зачесаны назад, но этим открывали черты лица на миллион долларов -

пожалуй, он был покрасивее подруги. Не потому, что я оценивала его как женщина.

Ну, немножко и поэтому. Он был в одежде, средней между парадной и свободной, и трудно было представить, какая из этих крайностей пошла бы ему больше.

— А что, считаешь, я не способен создавать прекрасное? — хмыкнул Демон, но без сарказма — ему самому доставляло удовольствие смотреть на них, хотя он этого и не демонстрировал. — С ними Уильям. Их сателлит.

Я знала, что такое сателлит, но никогда их не видела. Люди, которые живут с нежитью, сорри за оксюморон. Честно говоря, в моем представлении это было больше похоже на… не знаю, на рабство, что ли. Но Уильям… он был, пожалуй, не хуже их и держался на равных. И если бы не его реакция на Демона и не это свечение их лиц и глаз, я не признала бы в нем человека. Во всяком случае, с первого взгляда.

У него была парадоксальная «здоровая бледность», если можно это представить, и тоже темные глаза, неспешно скользящие по холлу, но он не был так закрыт, как они. И со второго взгляда это казалось все очевиднее, видимо, такой опыт приходит с годами… А с третьего взгляда мне показалось, что я его где-то видела. Где-то в привычном для меня месте и не раз. Где же?..

— Они давно вместе? — спросила я шепотом.

— Не шепчи, тебя все равно услышат, если захотят. Не очень давно, несколько лет.

Впрочем, у тебя будет возможность пообщаться с ним, если он пожелает. Уильям не сильно компанейский парень.

— А почему он с ними?

— У него и спросишь.

Я вдруг поняла, что Демон не хочет об этом говорить, а если он не скрывал эмоции,

значит, сильно не хотел говорить. Это меня заинтриговало. Но ненадолго. Потому что в следующую секунду я просто проглотила язык.

— А вот и Сидди, — сказал Демон.

Да, Уильям был очень хорош собой, а дети Демона просто неотразимы. Но Сидди… когда я увидела ее, пересекающую комнату, то почувствовала себя никчемной.

Ничтожной. Нет, вру, это чувство было вторичным. А вначале навалилось восхищение,

почти шок, резкий, как контрастный душ.

Я не подозревала, что такая невозможная красота способна воплотиться в конкретном существе и принять осязаемую форму. Сидди остановилась в полупрофиль,

сосредоточившись на одной из картин, и каждое ее движение хотелось запечатлевать — а каждое новое движение казалось выразительнее прежнего. Голова, идеально посаженная на тонкой и длинной шее, вдруг слегка повернулась, и нам сверкнул глаз насыщенного цвета стали, того же оттенка, что и ее волосы, небрежно заколотые длинной серебряной шпилькой. Она просто ослепляла, я боялась смотреть,

чтоб не лишиться глаз. На ней было серебристое платье по фигуре, но одежда казалась лишь бледной рамкой для ее красоты, и я наконец нашла в себе силы оглядеться по сторонам. И пришла к интересному выводу. Кажется, Сидди произвела такое впечатление только на меня.

Нет, опять вру. Только я не смогла его скрыть. Это вероятнее.

— Демон, — произнесла она, и голос ей очень подходил — так крошится лед специальным ножом. Не сильно приятный звук, но его недостаточно, чтобы испортить впечатление.

— Сидди.

— Пришел поддержать своих детей?

— Они не нуждаются в поддержке. — Демон улыбался ей и казался мне как никогда живым. Он ее не боялся, и это меня успокоило. Может, она и не враг. — Поздравляю тебя с номинацией.

— И тебя. Это большая честь. Ты, вероятно, очень гордишься.

— Очень.

У меня возникло ощущение дежа вю. А также того, что подобный разговор я слышу не в последний раз.

Сидди скользнула по мне взглядом, будто пропустила электроискру, но ничего не сказала. Занятно. Пока она уходила, я таращилась ей вслед, и совершенно неприлично.

— Остерегайся ее, — сказал вдруг Демон, как только Сидди покинула помещение.

— Почему?

— Сидди — Мастер Канады.

Я присвистнула, и Уильям бросил на меня темный внимательный взгляд.

— Да, территория немаленькая, но нашего брата там чуть ли не меньше чем в одном