Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

использования больших гидросамолетов в Арктике была неутешительна. 18 июня «Латам 47» Амундсена пропал в Баренцевом море, советсткие гидросамолеты тоже встретились с большими трудностями, главным образом с густым туманом. Самолет «Ил 13», пилотируемый Михаилом Бабушкиным, находившийся в связке с «Малыгиным», оставался во льдах из-за тумана в течение пяти дней с 29 июня до 2 июля, пытаясь создать базу снабжения на Земле Короля Карла[643].

Опасения, высказанные Маддаленой и Пенцо, нашли яркое подтверждение в судьбе большого трехмоторного «Юнкерса» Бориса Чухновского «Красный медведь». Гидросамолет с лыжами погрузили на «Красин» 8 июля, и после первого пробного круга 10 июля около 15 часов он отправился на разведку в плохих погодных условиях и плотном тумане. Вечером того же дня, заметив «группу Мальмгрена», Чухновский сделал вынужденную посадку, разбив шасси самолета на мысе Вреде, и остался там в ожидании помощи[644].

12 июля 1928 года: спасение «группы Мариано» и «группы Вильери», 14 июля 1928 года: решение Советского Союза прекратить поиски дирижабля

Теперь все надежды были на «Красин». Советский ледокол, 3 июля закончив ремонт левого винта, уже 4 июля оказался зажат льдами вблизи мыса Платен. 10 июля, как уже было сказано, «Красный медведь» Чухновского потерпел аварию на мысе Вреде и там остался. 11 июля «Красин» продолжил путь без своего самолета. В 7 часов утра 12 июля, пройдя остров Карла XII, он забрал у острова Брок Филиппо Цаппи и Адальберто Мариано. Шведского метеоролога Финна Мальмгрена, который ушел с ними, там не оказалось. Цаппи заявил, что он умер месяц назад и остался среди льдов: его так и не нашли[645]. В 20:15 «Красин» заметил лагерь «красной палатки» и спас пять человек из «группы Вильери»[646].

Вечером 12 июля, вскоре после спасения потерпевших, Нобиле взял на себя инициативу и телеграфировал Самойловичу с просьбой продолжить поиски корпуса дирижабля[647]. С 25 мая, с того момента, когда корпус вместе с «группой Алессандрини» скрылся в небе, «красная палатка» продрейфовала извилистым путем около 183 километров[648]. Корпус пролетел непредсказуемым курсом в воздухе, по воде или его снесло на лед. И все же Нобиле рискнул предположить: «Я бы рекомендовал проверить сектор с 80° до 140° по компасу, считая центром палатку и удаляясь от нее, как я уже говорил, на 10–15 миль»[649].

В 7:30 утра 13 июля Самойлович ответил, что не может этого сделать, потому что у него недостаточно угля, чтобы исследовать эту зону, и высказал предположение, что для этого могут подойти самолеты:

«Сердечно благодарю Вас за любезную телеграмму. Я сделал только то, что должно было быть сделано. Что касается поисков группы, оставшейся на дирижабле, то я полагаю, что без самолетов поиски будут бесполезны. „Красин“ не имеет достаточно угля на три недели, которые необходимы для поисков без самолетов. В таком случае мы должны будем пойти в Адвентбей для погрузки и уже после этого вернуться для поисков»[650].

В 17:3 °Cамойлович настойчиво спрашивает Нобиле насчет гидросамолетов[651].

Одновременно с обменом телеграммами Самойловича и Нобиле в Министерстве военно-морского флота думали, как просить правительство продолжить поиски.

В 15:00 того же 13 июля Сирианни зашифрованной телеграммой 29151 сообщил Романья приказы Муссолини для передачи «Красину»:

«По приказу главы правительства генерал и все спасенные члены экипажа „Италии“ должны быть возвращены на родину, то же касается журналистов, если только они не пожелают остаться на Шпицбергене за свой счет тчк Должны быть возвращены на родину профессор Нобиле и падре Джанфранчески тчк Все репатрианты должны быть доставлены в Нарвик на этом корабле, который затем вернется на Шпицберген тчк В дальнейшем я отдам приказы касательно самолетов, которые пока не должны больше осуществлять полеты тчк „Браганца“ продолжит забирать русских летчиков и альпийских стрелков тчк Сообщите эти распоряжения командованию „Красина“ тчк Подтвердите»[652].

14 июля после полуночи, как рассказывает Самойлович, он получил с борта «Читта ди Милано» следующее сообщение: «Согласно только что полученному приказу правительства, – читаем в сообщении, – не считаю целесообразными поиски третьей группы без самолетов и прошу принять на борт спасенных. Почтеннейше прошу вас отправиться в Кингсбей, и если это неудобно, встречаемся в Адвентбее»[653].

Это сообщение кажется странным, потому что представлено Самойловичем как логичное следствие его запроса самолетов к Нобиле, а телеграмма отправлена с «Читта ди Милано», то есть ее написал Романья. К тому же странна лаконичность сообщения и его содержание, диссонирующее с диалогом Самойловича и Нобиле.

Впрочем, в телеграмме, которую незадолго до этого Сирианни отправил Романья, не упоминается запрос самолетов, о котором писал Самойлович, а значит, это сообщение не было ответом на этот запрос.

Рассказ Самойловича – это только его догадки.

20 июля Романья пояснил Сирианни, что официальное сообщение с «Читта ди Милано» – продолжение их предыдущей переписки с Самойловичем. Последний предлагал вновь загрузить «Красин» углем «Кардиф» и попутно отвезти спасенных в Кингсбей, а затем продолжить поиски дирижабля[654].

Такое решение, самостоятельно принятое Самойловичем, впоследствии было подтверждено журналистом Давиде Джудичи в Риме во время его допроса 18 сентября 1928 года, как мы увидим дальше.

В подтверждение того факта, что сообщение с корабля «Читта ди Милано» не являлось ответом на запрос самолетов, сделанный Нобиле, приводим последующее разъяснение, которое Романья дал Сирианни 21 июля, уточняя, что он никогда не говорил в тот момент о прекращении полетов итальянских самолетов.

«Сообщением 30457 ‹телеграмма, которой 20 июля Сирианни просил пояснить Самойловичу, что итальянское правительство никогда не собиралось отказываться от поисков› я уже пояснял, что интерпретация профессора Самойловича была ошибочной, я никогда не говорил о прекращении полетов»[655].

В реконструкции фактов, которую Самойлович сделал в своих воспоминаниях через год после этих событий, не явствует очевидно, что сообщение Романья от 14 июля содержит странный отказ итальянцев продолжать поиски дирижабля, который, вероятно, привел к решению Самойловича прекратить поиски. Вообще в рассказе Самойловича не хватает упоминаний о его решениях, уже посланных Романья до получения пресловутого отказа итальянских самолетов.

Итак, невозможность использования итальянских самолетов стала важным обстоятельством, нарушившим отношения между итальянским правительством, «Красиным», московским Комитетом помощи и общественным мнением в целом из-за двусмысленностей и ошибочных интерпретаций, возникших из-за личного вмешательства Нобиле, поставившего себя выше официальной корреспонденции между Самойловичем и Романья.

Удивительно, но Самойлович вдобавок еще и высказал свое осуждение. По его мнению, отказ итальянцев прислать самолеты был необоснованным. Он рассказал в своих воспоминаниях, что был сильно