Заживо погребенные - Иэн Рэнкин

Женщина метнула на Грея сердитый взгляд:

– Когда будут новости, мы их сообщим.

– Как он? – спросил Грей в надежде ее утихомирить.

– У него был приступ. Теперь одна сторона парализована.

– Он сможет ответить на пару вопросов? – спросил Грей.

– Сможет, да. Но вот захочет ли? В этом я не уверена.

Она повела их по проходу между кроватями, на которых лежали старики и молодые мужчины. Несколько ходячих больных шаркали шлепанцами по блестящему линолеуму цвета бычьей крови. В палате стоял гнетущий запах горелой пищи, смешанный с запахом дезинфекции. В этой узкой, как чулок, комнате можно было задохнуться. Ребус уже чувствовал, как пот ручьями течет у него по спине.

Последняя кровать была отгорожена занавеской, за которой оказался мужчина с одутловатым лицом, подключенный к каким-то приборам; рядом стояла капельница, катетер которой был подведен к вене на руке. Ему было чуть за пятьдесят, на добрых десять лет меньше, чем женщине, оставшейся в коридоре. Седые волосы были зачесаны назад от лба. Подбородок и щеки побриты, но как-то странно: участки серебристой щетины перемежалась с гладкой кожей. На стуле подле него сидел тюремный надзиратель. Он перелистывал захватанные страницы журнала «Скоттиш Филд». Ребус обратил внимание, что одна рука Чиба Келли свешивается с кровати, а запястье пристегнуто наручниками к стальной раме.

– Он что, настолько опасен? – спросил Грей, заметив наручники.

– Таков приказ, – ответил надзиратель.

Ребус и Грей предъявили свои удостоверения; надзиратель представился, назвавшись Кении Ноланом.

– Хороший денек для тебя, Кении, ничего не скажешь, – пошутил Грей, чтобы завязать разговор.

– Волнительный, – ответил Нолан.

Ребус обошел вокруг кровати. Глаза Келли были закрыты и казались под веками совершенно неподвижными. Грудная клетка ритмично поднималась и опускалась.

– Ты спишь, Чиб? – спросил Грей, наклоняясь над кроватью.

– Что здесь происходит? – раздался голос у них за спиной. Возле них стоял врач в белом халате, из кармана торчал стетоскоп; в руке он держал дощечку с подколотыми к ней назначениями.

– Мы – детективы криминальной полиции, – объяснил Грей. – У нас есть несколько вопросов к этому пациенту.

– Ему действительно необходимы наручники? – спросил врач Нолана.

– Таков приказ, – отчеканил Нолан.

– И на это есть причины? – поинтересовался Ребус.

Он знал, что Келли склонен к буйству, но сейчас, судя по его виду, едва ли он был опасен для окружающих.

На этот вопрос Нолан был ответить не в состоянии, поэтому Грей поспешил на выручку:

– В Барлинни недавно недосчитались двух заключенных. Они совершили побег из больничной палаты, точно такой, как эта.

Ребус понимающе кивал головой, подтверждая его слова, а шея Нолана, стянутая накрахмаленным воротничком, побагровела.

– Через сколько времени он проснется? – спросил Грей у доктора.

– Да кто его знает.

– А его состояние позволяет побеседовать с нами?

– Честно говоря, не знаю.

Собираясь уходить, доктор делал какие-то пометки в своих бумагах.

Грей многозначительно посмотрел на Ребуса.

– Ну уж эти доктора, Джон. Профессионалы в высшей степени.

– Creme de la creme [28], – согласился Ребус.

– Мистер Нолан, – обратился к надзирателю Грей, – если я оставлю вам свой номер, можно рассчитывать, что вы пошлете мне сообщение, когда заключенный очнется?

– Ну, наверное.

– Вы уверены? – Грей смотрел ему прямо в глаза. – Или хотите сначала удостовериться, что это не противоречит уставу?

– Да не слушай ты его, – посоветовал Ребус Нолану. – Он под настроение становится крутым до невозможности. – А потом, обратившись к Грею, добавил: – Фрэнсис, дай парню свой номер. А то я сейчас прямо подохну от жары…

Они практически ничего не смогли сказать Фенелле Ломакс, но конечно же ни словом не обмолвились о наручниках.

– Он спит спокойно, – пытался Ребус успокоить ее и сразу же пожалел о том, что выбрал для утешения именно эти слова, так похожие на те, которыми поминают усопшего…

Но Фенелла молча кивала и позволила им отвести себя на первый этаж, где рассчитывала найти что-нибудь, чем можно промочить горло. Кафетерия внизу не оказалось, был лишь небольшой киоск со скудным ассортиментом. Ребус, не успевший позавтракать, купил засохший кекс, залежалый банан и чай. Поданная ему в чашке жидкость серого цвета была под стать больным, которых они здесь видели.

– Вы ведь надеетесь, что он помрет, верно? – спросила Фенелла Ломакс.

– С чего вы взяли?

– Вы же копы. И поэтому вы здесь, разве не так?

– Конечно не так, Фенелла, а совсем наоборот, – убеждал ее Грей. – Мы очень заинтересованы, чтобы Чиб как можно скорее встал на ноги. Мы просто хотим задать ему пару вопросов.

– И что же это за вопросы?

Ребус с усилием проглотил черствый кусок.

– Началось переследствие дела вашего покойного супруга.

Она остолбенела.

– Эрика? Зачем? Ничего не понимаю…

– Ни одно дело не может быть закрыто, пока оно не доведено до конца, – пояснил Ребус.

– Детектив Ребус прав, – подтвердил Грей. – Поэтому нам дали задание стряхнуть с него пыль и посмотреть, не сможем ли мы обнаружить что-то новое.

– Ну а при чем здесь Чиб?

– Может, и ни при чем, – успокоил ее Ребус. – Но кое-что выяснилось буквально на днях…

– И что же? – Ее взгляд метался между двумя детективами.

– Чиб владел пивной вашего супруга, той самой, в которую он заходил в ночь убийства.

– Ну и что?

– А то, что как раз об этом мы и хотим с ним поговорить, – ответил Ребус.

– Зачем?

– Так собирается информация по делу, – внушительно проговорил Грей. – Может быть, вы тоже могли бы помочь, сообщив что-нибудь важное?

– Мне нечего рассказывать.

– Вот тут, Фенелла, вы заблуждаетесь, – возразил Ребус. – Для начала не совсем понятно, как мог Чиб быть в то время владельцем бара. – Ребус ждал ответа, но она лишь пожала плечами. Какая-то женщина на костылях с трудом пробиралась мимо их стола, и Ребус, подвинув стул, оказался чуть ближе к Фенелле. – Кстати, а когда вы с Чибом сошлись?

– Через несколько месяцев после смерти Эрика, – твердо объявила она.

Она была профессионалом и понимала, для чего им это уточнять.

– Но ведь и до этого между вами были дружеские отношения?

Ее глаза вспыхнули:

– На что вы намекаете, говоря «дружеские отношения»?

Грей, не вставая со стула, наклонился к ней.

– Мне кажется, Фенелла, он подозревает, что ваши отношения с Чибом были даже более тесные, чем просто дружеские? – И, отстранившись, снова откинулся. – Ведь такое дело не спрячешь, верно? Узкий круг общения, в котором вы… Уверен, стоит только немного поспрашивать, и все выплывет наружу.

– Спрашивайте что хотите, – ответила она, складывая руки на груди. – Вот только говорить-то не о чем.

– Вы ведь наверняка должны были знать, – не унимался Грей, – женщины всегда это знают; мне самому это хорошо известно, причем по собственному опыту.

– Что я, по-вашему, должна была знать?

– Нравились ли вы Чибу. Как раз это мы и пытаемся выяснить.

– Нет, не это, – холодно возразила она. – Вы хотите повесить на Чиба то, чего он не совершал.

– Мы всего лишь хотим выяснить, какого рода были между вами отношения, – спокойно проговорил Ребус. – И нужно это для того, чтобы не делать поспешных выводов и не пойти в расследовании по неверному пути. – Сделав паузу, он продолжал, стараясь придать голосу оттенок скрытого страдания. – А мы-то надеялись на вашу помощь.

– Смерть Эрика – это уже давняя история, – театрально произнесла она и, расцепив руки, потянулась за чашкой.

– Возможно, придется разворошить и еще более давние воспоминания, чем эти, – объявил Грей.

По его тону чувствовалось, что терпение его вот-вот лопнет.

– Что вы хотите этим сказать? – Она приподняла чашку, словно собираясь отпить.

– Я уверен, что детектив Грей не имел в виду…

Но закончить фразу Ребусу не удалось. Фенелла швырнула чашку в лицо Грею и, вскочив со стула, уверенной походкой пошла прочь.

Грей тоже вскочил.

– Твою мать! – завопил он и, достав из кармана платок, вытер лицо. Его белая рубашка была сплошь в пятнах. Он посмотрел вслед Фенелле. – Мы можем привлечь ее за это, как ты думаешь?

Ребус вспоминал собственное приключение с чашкой…

– Если хочешь, то можно, – задумчиво произнес он.

– Господи, вот уж чего не ожидал… – В этот момент запищал его пейджер. Посмотрев на него, он сказал: – Больной проснулся.

Лифт находился в дальнем конце здания. Встав из-за стола, они поспешили туда. Ребус без сожаления оставил на тарелке недоеденные остатки кекса и банана.